Грамота самозванца - Андрей Посняков

Над ущельями улиц голубело небо. На подоконниках и прямо на улицах, на цветочных клумбах и в кадках, радужным разноцветьем сияли цветы – ярко-желтые, оранжевые, карминно-красные, нежно-голубые. Митрий на миг даже позавидовал парижанам – и чего на Руси-матушке такого не встретишь? Нет, если выйти на луга, в поле – уж там-то подобной красоты полно, но вот в городе, на посаде – увы. Если и росли где цветы, так только дикие, полевые.

Так вот, любуясь парижскими улочками, юноша и сам не заметил, как чуть было не миновал лавку. Хорошо, остановился вовремя, повернул обратно, едва не столкнувшись с каким-то седобородым господином… А, кажется, он тоже направляется в лавку!

– Прошу вас, месье. – Митька галантно придержал дверь.

Незнакомец вежливо поблагодарил коротким кивком и вошел в лавку. Следом за ним в нетерпении проследовал и молодой человек.

– Доброе утро, месье Перинье!

– А, Ми-ти! – Хозяин лавки – бодренькой старичок, закутанный в бордовую шаль, – радостно закивал, увидав постоянного гостя. – Что-то давненько вы не захаживали, месье Ми-ти? Что-то конкретное ищете?

– Даже не знаю, – честно признался юноша. – Поначалу так посмотрю… Да, сочинения господина Парацельса у вас имеются?

– Парацельс? Гм-гм… – Старик Перинье поскреб подбородок. – Думаю, сейчас нет, месье Ми-ти. Но со временем можно будет поискать. А вы что хотели, месье? – Букинист обернулся к первому посетителю.

– Знаете, ищу Галена, – улыбнулся тот.

– Галена? Так вы – врач?

– В некотором роде… А вот с Парацельсом я бы мог помочь молодому человеку, у меня как раз имеется лишний экземпляр. Вам очень нужна эта книга?

– Ну… – Митрий замялся. Вообще-то Парацельс бы пригодился, особенно там, дома. – Если не очень дорого…

– Не очень, – как-то по-доброму засмеялся незнакомец. – Я бы даже сказал – очень и очень недорого. Всего двадцать су!

– Ого!

– Я же говорю – дешево. Просто хочется, чтобы книга досталась знающему и достойному человеку. А вы, я вижу, вполне достойный юноша. Наверняка студент-медик.

– Да… А как вы догадались?

– Опыт, мой юный друг, опыт. Так что приходите завтра ближе к полудню к Сен-Жерменскому аббатству, там, где тополя, знаете?

– Знаю. – Митька передернул плечами. – Сказать по правде, не очень-то приятное местечко.

– А мне нравится. Тихо там, спокойно. И живу я недалеко. Так приносить завтра книгу?

– О, месье! Всенепременно! Меня зовут Мити, а вас?

– Очень приятно, месье Мити. Я – Перишен. Огюст Перишен. Можно даже с приставкой «де».

– Так и знал, что вы дворянин, месье.

– Как, наверное, и вы, сударь?

– Гм… ну да, месье… Конечно. До встречи, до встречи, месье де Перишен.

– До встречи, друг мой. Рад буду оказать услугу столь вежливому юноше.

Митрий поклонился и, выпрямившись, отбросил с лица волосы – длинные, по молодежной моде. Люди постарше стриглись и носили короткие бородки – с испанскими воротниками длинные волосы не смотрелись, иное дело с новомодным кружевом. Вот уж тут – да. Не то чтобы Митрий был записным модником, но если выпадала возможность – почему бы не следовать моде? Тем более здесь, в Париже, все больше отбиравшем пальму первенства у Мадрида, Толедо или Кордовы.

В последнее время Прохор был очень зол на себя. Еще бы – так легко поддался на уговоры Рене Мелиссье и подставил друзей. Нечего сказать, развлекся, помахал кулаками – едва Митрия не угробил, старинного своего дружка. Эх, жизнь! Вообще-то не сказать, чтобы Прохору в Париже не нравилось: и улицы нравились, и забегаловки, и вино, и даже веселые парижские девки, среди которых молодой здоровяк пользовался неизменным успехом. Однако вот французская речь парню давалась с трудом, да и, честно говоря, к учебе прилежания не было. Ну их к ляду, эти лекции, все одно ни черта не понятно. Другое дело с какой-нибудь механикой повозиться – с пушками там или самозакрывающимися воротами, что как раз сейчас чинил кузнец, дядюшка Ремье. Он же был еще часовщиком и оружейником, да и бог знает кем еще! Один раз даже конструировал диво-машину – одно слово-то чего стоит – машина! – взял полый металлический шар, насадил на ось, наполнил через загнутые трубки водой, стал нагревать на горелке – опа! Под воздействием пара шар закрутился, да как быстро! Куда как быстрее, чем крутят мельничные колеса даже самые быстрые реки! Сказал наставительно:

– Вот она, Про-ша, великая сила пара! Когда-нибудь она закрутит мельничные жернова, будет поднимать многофунтовые молоты, гнать корабли по морям и океанам. Когда-нибудь… Верю, так будет.

Прохор лишь молча кивал. Много всяких механических диковин имелось в каморке Пьера Ремье.

Вот туда-то и поспешал Прохор солнечным субботним утром. Собственно, и не утро уже было, а самый настоящий день – солнце давно уже сверкало в самой середке неба. Прохор даже вспотел и, сняв плащ, повесил его на согнутую в локте руку.

Вот уже и знакомая мастерская, увитый зеленым плющом забор, ворота. Одна створка распахнута.

Прохор осторожно заглянул:

– Эй, дядюшка Пьер!

Никакого ответа. Лишь из-за распахнутых ставень высунулась кудрявая головенка малыша Антуана, внука старого мастера:

– А дедушка на рынок ушел. Сказал, что не скоро вернется.

– Да уж ладно! – Прохор подмигнул мальчонке, уселся у ворот на траву. – Я тут посижу, подожду.

– Напрасно сели, можете не дождаться, – вскользь заметил проходивший мимо прохожий – не старый, но и далеко не молодой мужчина в черном плаще и высоких ботфортах. Лицо волевое, с седой бородкой клинышком, тщательно накрахмаленные брыжи…

– Почему – не дождусь? – Уж самые-то простые фразы Прохор понимал, только произносил их коряво.

– А потому, что старик Ремье может пойти посмотреть на механическое судно.

– Что… что вы сказали, месье? Механическое судно? Когда? Где?

– Как, вы разве ничего не слышали? Его должны испытать на Сене у Сен-Жермена, как раз сегодня утром и еще завтра в полдень. Я бы и сам не прочь посмотреть, да сегодня уж не успеть. Пойду завтра.

– А там… – заволновался Прохор. – Там всех пускают смотреть?

– Да всех, – беспечно рассмеялся прохожий. – Только вот мало кто пока еще знает. Вы тоже языком не болтайте, молодой человек, иначе точно сквозь толпу не пробьемся.

– Я – молчок, – клятвенно заверил Прохор. – Так, значит, завтра в полдень у Сен-Жермена?

– Да, там. Думаю, увидимся.

– Обязательно, сударь!

Прощаясь, молодой человек вежливо приподнял шляпу.

Назавтра вся троица отправилась к Сен-Жермену. Вышли загодя, еще поутру, больно уж боялись опоздать, особенно – Иван. Прохор с Митькой посматривали на него искоса, но расспрашивать о будущей дуэли не решались, справедливо полагая, что если приятель захочет, так сам расскажет, а не захочет – так нечего и в душу лезть, спрашивать. Так и прошагали молча почти до самого аббатства. Лишь, завидев тополя, Прохор забеспокоился:

– У тебя когда дуэль, Иване?

– В полдень.

– Ну, ты уж это, постарайся укокошить своего старичка побыстрее. Мне тут нужно кое-что посмотреть.

– Да и у меня важная встреча, – поддакнул Митрий.

– Ага! – Иван только руками развел. – Так вот почему вы оба так сюда рвались. А я-то думал – лишь мне помочь.

– Ну и тебе помочь, а как же?! – рассмеялся Прохор. – Ты, главное, не беспокойся, ежели что… – Он решительно сжал кулаки. – Так твоего задиру отметелим, никакой шпаги не нужно!

– Ну вот. – Иван остановился у зарослей. – Кажется, пришли… Что-то мой старец задерживается. Ага… Вон, кажется, он.

Все разом обернулись.

По тополиной аллее, в сопровождении двух дюжих слуг, не спеша шествовал седобородый человек в черном испанском платье, усыпанном мелким жемчугом и при шпаге. Завидев компанию русских, он радостно улыбнулся и помахал рукою.

– Господи! – удивленно воскликнул Митрий. – Это ж месье Перишен, книжник! Обещал сегодня принести мне Парацельса.

– А мне сказал, что здесь, на реке, пройдут испытания механического судна! Хочется посмотреть на такое диво.

– Так ты, Иван, значит, с ним дерешься?!

– Здравствуйте, господа! – подойдя ближе, церемонно поклонился седобородый. – Думаю, вопросы с книгой и механическим судном мы обсудим чуть позже. Сейчас же – дуэль. Готов дать удовлетворение, правда, не здесь… Неподалеку имеется более уединенное место. Пройдем?

– Извольте, – коротко кивнул Иван. Седобородый почему-то сейчас не вызвал в нем никакой ненависти, да и особого желания драться не было. А все же придется – к тому все идет. Что ж… Пусть будет как будет!

– Ваша шпага чуть длиннее моей, – с улыбкой заметил соперник. – Но меня это не смущает. Если не против – начнем?

Острый клинок просвистел в воздухе.

– Начнем, – согласно кивнул Иван.

– Да, я бы попросил господ секундантов расположиться во-он у той клумбы… Там бывают прохожие. Редко, но бывают.

Все четверо – Митрий с Прохором и секунданты седобородого – послушно отошли к клумбе, усаженной красивыми желтыми и ярко-красными цветами.