Мои красные туфли - Лиана Меррил

В то время подруги лишь недавно поселились вместе, хотя каждая пыталась начать собственную, совершенно независимую карьеру. Питались они вермишелью, биг-маками и сыром, сдабривая скучную еду жареной картошкой. Так что диета получилась весьма красноречивой — основными ее составляющими оказались крахмал и жир.

Кровать едва поместилась в комнате Карли — ведь она была не просто королевских размеров, а предназначалась калифорнийским королям. Следовательно, на ней можно было спокойно играть и в футбол, и в хоккей на траве. Дана дала ей название «пондероса»[1]. Карли всегда с нежностью расправляла кремовые египетские простыни. В одном дюйме ткани ниточек было больше, чем дней в году. Белье казалось нежным, словно пух, и в то же время отличалось редкой прочностью. Нынешняя ситуация, разумеется, полностью выпадала из кинематографической традиции: актриса собиралась переспать с режиссером не для того, чтобы получить роль, а для того, чтобы не участвовать в фильме. Карли цинично подумала, что, как ни крути, а многое в этой жизни определяется именно постелью.

Конечно, отказать Эвану в привлекательности было просто невозможно. Больше того, с первой же встречи вспыхнула та самая искра, которая и определяет взаимное притяжение двоих. Красивый мужчина был к тому же умен, талантлив и излучал мощную пульсирующую энергию, которая настраивала весь организм Карли на соответствующую волну. Казалось, тело ее способно настроиться с точностью управляемой лазером ракеты. Испытывать подобное ощущение еще не приходилось никогда и ни с кем. Оно оказалось не слишком приятным, поскольку несколько напоминало отклонение.

Однако физическое влечение представляло собой лишь половину сюжета. Дело в том, что в то время как тело изо всех сил тянулось к этому мужчине, разум отчаянно сопротивлялся, устремляясь в противоположном направлении. Сознание подсказывало, что для самоуверенного наглеца она представляла примерно такую же ценность, как надувная кукла или очередной, случайно подвернувшийся под руку карандаш.

Зазвонил телефон, и Карли замерла: Эван? Может быть, он все-таки передумал? А может быть, хочет прийти пораньше?

— Слушаю…

— Ты уже что-нибудь назначила? — Это оказался Куинн.

— Да. — Карли покрутила головой, пытаясь избавиться от напряжения. — Массаж, косметические процедуры, маникюр, педикюр да еще кое-какая работа. Завтра в два.

— Прекрасно. Все, что намечалось на пятницу, после «Компостной кучи», отпало. В понедельник тоже ничего. Да, кстати, похоже, что «Мистеру Берту» пришел конец.

— Отлично. — Значит, это были не просто слухи.

— И еще отпадает реклама косметических пуховок. Они решили все начать заново: собираются попробовать других животных. Может быть, панду или сурка. Кстати, как выглядит этот сурок?

Карли громко вздохнула.

— Что случилось?

— Ничего особенного. Просто все эти блестящие новости вовсе не способствуют повышению жизненного тонуса.

— Точно, — согласился Куинн. — Но если бы я сообщил их тебе после массажа, то непременно потребовался бы еще один. Мне просто жаль твоих денег. Попробуй эвкалиптовую сауну. Говорят, эффект просто потрясающий.

Выслушав все плохие новости Куинна, Карли продолжила подготовку к свиданию. Отложив на более позднее время горячий душ и бокал холодного вина, она занялась нарядом.

Черные туфли на шпильках, нитка жемчуга, облегающая черная шелковая юбка и соответствующая блузка с рукавами три четверти и пуговицами из галиотисов. Ансамбль получился достаточно интересным. Под ним же — лишь изящное черное кружево от Шанель. Элегантно и в то же время вызывающе. Даже, можно сказать, угрожающе. Выглядела она так, словно готова отправить мужчину в рай не только поцелуем, но и пулей. Да, примерно такие чувства она и испытывала к Эвану.

Приняв душ, Карли критически взглянула на собственное отражение в зеркале. Та женщина, которую она увидела, нуждалась в помощи. Она постоянно нуждалась в помощи. Лицо без макияжа выглядело невыразительным, уязвимым и слишком юным. Левая бровь почему-то казалась выше правой, и эта асимметрия придавала лицу слегка удивленный, даже петушиный вид. К собственным волосам Карли, как правило, претензий не имела: они были короткими, блестящими и темно-каштановыми, с кофейным оттенком. Всю сознательную жизнь девушка мечтала подрасти хотя бы на пару дюймов. Однако поскольку пубертатный период, судя по всему, давно закончился, то надеяться на увеличение роста, а соответственно и на сражающую наповал внешность вряд ли имело смысл. Не позволив себе раскиснуть, Карли собралась с духом, достала контурный карандаш и принялась за дело, решив последовать пословице и сделать лучшее из того, что отпущено природой.

В семье все, кроме отца-брюнета, были светловолосыми. Даже отчим. Больше того, все могли похвастаться хорошим высоким ростом. Мужчины выглядели спортивными и закаленными. Женщины же потрясали разнообразием внешности. В детстве Карли не было необходимости играть с куклой Барби: ее мать и сестры в точности походили на белокурую красавицу. Детство, проведенное в доме блондинки, не слишком способствовало повышению самооценки. Девочка обладала достаточно острым зрением, чтобы не считать себя дурнушкой. Но более чем на приятную внешность, по собственному мнению, она просто не тянула. Симпатичная, но ничем не примечательная.

Ограничившись минимальным количеством косметики, Карли оценивающе взглянула на собственное отражение и в качестве эксперимента улыбнулась. Отсутствие бремени красоты можно было расценить как достоинство: во всяком случае, не приходилось постоянно думать о поддержании однажды покоренной вершины. Красивые люди подобны футболистам, от которых болельщики постоянно требуют гола. А выглядеть просто приятной — просто приятно. И не надо напрягаться. Карли снова улыбнулась и послала самой себе воздушный поцелуй.

Ожидая неизбежного, девушка выпила стакан минеральной воды и вытащила из банки несколько орешков. Конечно, она нервничала, но считала, что держится вполне прилично. В эту минуту раздался звонок в дверь, и банка с орешками выпала из рук. Содержимое рассыпалось по ковру. На шум явился Один. Изучив ситуацию, он испытал страшное разочарование, но все-таки решил попробовать пару орешков на вкус.

Глава 4

— Привет.

Судя по всему, Эван тоже старательно готовился к встрече. В раме входной двери он выглядел словно портрет в полный рост: темно-синий костюм и галстук, светло-голубая рубашка и улыбка, от которой дамы, должно быть, падали замертво. Он даже сменил свои обычные простецкие башмаки на пару дорогих изящных туфель. В руках он торжественно держал букет алых роз.