Поющая раковина Одиссея - Наталья Николаевна Александрова

«Это у нас семейное», – смеялась мать, сама она не боялась даже змей.

Так что Марина быстро взяла себя в руки, пошла по коридору и очень скоро узнала его.

Она уже была здесь – была ночью, когда этот коридор был залит тусклым серебром лунного света.

Конечно, тогда, ночью, не было видно всех этих трещин и выбоин, лунный свет сглаживал и приукрашивал коридор, но его можно было узнать – по общим очертаниям и по царящему здесь запаху старости и запустения, запаху увядших цветов.

В конце коридора была неплотно прикрытая дверь – та самая, за которой пропасть, пустота, обрыв. Та, в которую ночью едва не вышла Марина. Та, в которую потом выпала незнакомка…

А вот за этой дверью Марина увидела женский портрет…

Она толкнула дверь, вошла в комнату…

Портрета на стене не было – но он точно когда-то здесь висел, на стене на его месте было большое прямоугольное пятно, такие пятна всегда остаются после картин и зеркал.

Марина удивленно рассматривала стену.

Ведь она точно видела на этом самом месте портрет женщины… Высокие скулы, хорошо очерченные темные брови, большие глаза, в которых виднелась печаль… Надо думать, это и была та самая Ариадна Одиссич, хозяйка отеля.

Сейчас портрета не было, и вообще не было никаких картин на стенах, и мебели не было, а раньше вроде бы она видела диван – старый, конечно, но не ломаный, и кресла, и стол… Впрочем, было темно, и она, Марина, была немного одурманена чертовой сигаретой.

Марина повернулась, чтобы выйти, и тут услышала в коридоре приближающиеся шаги.

Кто это может быть? Ей стало страшно.

Казалось бы, она не делала здесь ничего плохого, ничего предосудительного, но ей очень не хотелось, чтобы кто-то увидел ее в этом заброшенном отеле…

Здесь, конечно, спокойно, ничего ни с кем не случается, об этом говорили ей по приезде. Можно женщине гулять одной до позднего вечера, никто не пристанет, не обидит. Но все же здесь, в заброшенном здании, кого-то встретить… Нет, не стоит провоцировать судьбу.

А может, это Ариадна? Или кто там она на самом деле…

Шаги приближались…

Вот они остановились перед дверью…

Марина испуганно огляделась – и увидела в углу стенной шкаф.

Она метнулась к этому шкафу, юркнула внутрь и торопливо закрыла за собой дверцу.

В то же мгновение дверь комнаты скрипнула, и кто-то вошел.

Дверца стенного шкафа рассохлась, в ней были трещины.

Марина прильнула к одной из трещин, выглянула.

В комнате стояла высокая женщина средних лет, с властным лицом и тщательно уложенными платиновыми волосами.

Та самая женщина, которую Марина видела возле трупа на морском берегу, очевидно, какое-то гостиничное начальство. Крупное начальство, может, даже и директор.

Женщина взглянула на часы, нетерпеливо закусила губу.

Затем достала пачку ментоловых сигарет, закурила, небрежно сбрасывая пепел.

Несколько минут она молча курила, потом затушила сигарету, бросила ее на пол и снова взглянула на часы.

Тут в коридоре снова послышались приближающиеся шаги – торопливые, неровные.

Дверь открылась, и в комнату вошел Феликс – гостиничный охранник с тонкой ниточкой рыжеватых усов под унылым носом, Марина видела его сегодня утром. Только теперь он был в униформе, видно, заступил на дежурство.

– Опаздываешь! – процедила женщина.

Феликс что-то ответил – тихо, почти шепотом, но по интонации и по выражению лица Марина поняла, что он оправдывается.

Женщина тоже понизила голос, так что теперь Марина не могла различить слов, поняла только по интонации, что она о чем-то расспрашивает Феликса.

Он отвечал и от возбуждения немного повысил голос, так что Марина смогла разобрать несколько слов:

– Да, у нее был… но только один… я попытался, конечно, но не хотел, чтобы она насторожилась… да, я уверен, я не мог ошибиться… это точно он, не может быть никаких сомнений, я видел его близко, почти держал в руках…

– Почти! – женщина тоже повысила голос. – Лучше бы ты… хотя… нам нужно узнать точное место, где они все, так что… Ладно, я этим займусь в самое ближайшее время…

В это время Марина почувствовала какое-то движение возле самых своих ног.

Она скосила глаза…

И увидела на полу большую темно-серую крысу. Ту самую, которую она встретила в коридоре, или ее приятельницу.

Так она, конечно, в этом смысле девушка сдержанная, но крыса так близко – это уже перебор, никакие нервы не выдержат.

Она закусила губы, чтобы не завизжать, отступила, как могла, к задней стенке шкафа.

Крыса смотрела на нее с интересом, потом маленькими шажками двинулась вперед…

Еще немного – и она заберется на ногу…

Марина не выдержала и пнула крысу, хоть было ужасно противно к ней прикасаться голыми незащищенными пальцами. А что делать, если она в босоножках.

Большого вреда ее пинок крысе не принес, она возмущенно пискнула, но все же отступила, неприязненно оглянулась на Марину и выбралась из шкафа.

Марина облегченно вздохнула.

– Что это там за шум? – насторожилась женщина с платиновыми волосами.

– Крысы! – отозвался Феликс. – Вон одна, видите? Их здесь полно!

– Мерзость какая! – проговорила женщина с отвращением. – Я пойду… ты не иди сразу за мной! Подожди какое-то время.

Дверь скрипнула, открывшись и закрывшись.

Марина снова выглянула в щелку.

Теперь в комнате остался один Феликс, он нервно расхаживал по комнате из конца в конец, то и дело посматривая на часы. Вдруг он остановился и настороженно взглянул на стенной шкаф.

Марина замерла, стараясь даже не дышать.

Наконец Феликс успокоился и вышел из комнаты.

Марина сидела в шкафу так долго, что крыса снова вышла из укрытия и спокойно села посреди комнаты. Потом подняла лапки и пошевелила усами, понюхала зачем-то окурок, брошенный женщиной, и тут Марина решилась выйти из шкафа. Крыса посмотрела на нее осуждающе: мол, я к тебе по-хорошему, а ты пинаешься, после чего потеряла к ней интерес. И на том спасибо…

Делать в отеле ей было больше нечего, да это и опасно. Она удачно избежала одной встречи, вряд ли ей повезет во второй раз. Нужно уходить, и как можно скорее.

На этот раз она сама нашла дорогу назад, не обращаясь к заветной раковине. Осторожно высунув голову из густого плюща, который скрывал потайную дверцу, Марина увидела только черно-белую кошку, которая сидела на каменных ступенях. Было так тихо, что слышалось только, как жужжит шмель.

Марина решила, что эти двое ушли, во всяком случае, та властная женщина, она явно торопилась. Если же Феликс замешкался, то Марина сумеет заморочить ему голову.