Поющая раковина Одиссея - Наталья Николаевна Александрова

а потом медленно выпустила воздух через сжатые зубы. Официант переступил с ноги на ногу, потом поглядел ей в глаза и понял, надо думать, что номер не пройдет.

– Ах, извините, – засуетился он, – это я случайно чек перепутал. Вот ваш.

Сумма была вполовину меньше.

«Все равно много, но черт с ними», – подумала Марина.

Руки ее дрожали от злости, поэтому, убирая кошелек, она слишком сильно дернула застежку, сумка выскочила у нее из рук, и ее содержимое высыпалось на каменные плиты пола.

Официант, сообразивший, что чаевых не дождется, уже ушел, Марина присела на корточки, чтобы собрать мелочь, и едва не столкнулась лбами с мужчиной.

– Простите! – они сказали это хором, и она узнала того типа, с которым виделась утром на берегу, когда там нашли труп женщины, упавшей из окна отеля.

Тогда он был в форме охранника гостиницы, сейчас же на нем были шорты и светлая рубашка с короткими рукавами, однако эти рыжеватые усы щеточкой и уныло провисший нос запомнились ей. Кажется, его звали Феликс. У нее всегда была хорошая память на имена.

Феликс подал ей мобильник, помаду и пачку салфеток, Марина в это время подняла раковину, которую нашла в старом отеле и всегда носила с собой.

Что еще? Кошелек, косметичка, пилка для ногтей… детская розовая заколка, которую она купила, чтобы закалывать волосы перед купанием. А вот там еще…

Феликс потянулся за небольшим камушком, который откатился под соседний столик, но Марина коршуном метнулась вперед и успела схватить камень раньше него, не отдавая себе отчета, зачем она это сделала. Просто Феликс, или как там его зовут, еще утром ей не понравился, и ей не хотелось, чтобы он прикасался к ее вещам.

– Спасибо вам! – сказала она, запихнув сумку под мышку.

Феликс посмотрел на нее как-то странно, вдруг развернулся и пошел из кафе, бросив на стол деньги за недопитую чашку кофе. Марина пожала плечами и тоже пошла в гостиницу.

Корабль проскрипел днищем по песку и остановился, немного накренившись.

Одиссей спрыгнул в воду, погрузился по пояс, пошел к берегу.

От его ног в прозрачно-зеленой воде прыснула стайка мелких серебристых рыбешек.

Одиссей прошел по прибрежной песчаной отмели, вышел на берег и огляделся.

Перед ним была широкая полоса выглаженного прибоем песка, за которой начинались заросли темно-зеленого кустарника, расцвеченного крупными пунцовыми цветами. Чуть правее того места, где он вышел на берег, журчал ручей, впадающий в море.

Одиссей почувствовал невыносимую жажду и поспешил к этому ручью.

В какой-то момент ему показалось, что из прибрежных кустов кто-то на него смотрит. Он остановился, прищурился, ладонью заслонив глаза от солнца, вгляделся в заросли, но никого не увидел.

Тогда он обернулся на свой корабль.

Его спутники сворачивали парус, двое уже спрыгнули в воду и брели к берегу по мелководью.

Одиссей подошел к ручью, опустился на колени, зачерпнул ладонями прозрачную, холодную воду и жадно выпил ее.

От ледяной воды заломило зубы.

Вода…

Как давно он не пил холодной, чистой родниковой воды! С тех пор прошло много, много дней…

Уже больше года как кончилась Троянская война, и победители греки отправились по домам.

Многие уже вернулись и предавались мирному труду и семейным радостям, а Одиссей и его спутники никак не могли доплыть до родной Итаки…

Бог моря Посейдон разгневался на Одиссея, и вызванный им бурный ветер разбросал их корабли и унес в незнакомые места, далеко от прекрасной Эллады. Далеко от знакомых, изученных мест.

Корабль, на котором находился сам Одиссей, уже месяц плыл вдали от обитаемых берегов, запасы еды кончились, остатки пресной воды в последнем бочонке испортились на солнце, и люди страдали от мучительной жажды.

И вот наконец они увидели этот остров…

Одиссей утолил жажду, выпрямился.

Что-то его беспокоило…

Он все время чувствовал на себе чей-то пристальный, неотступный взгляд.

Словно сам остров внимательно, настороженно и недоверчиво наблюдал за ним.

Одиссей снова вгляделся в заросли – и ему показалось, что он увидел там чьи-то глаза…

Нужно набрать свежей воды, найти какой-нибудь еды и плыть дальше, нужно вернуться наконец к знакомым берегам, вернуться на свою милую Итаку…

То ли от этих мыслей, то ли от тихого ласкового ветерка, то ли от усталости Одиссея внезапно сморил сон.

Он опустил голову на песок, смежил глаза… и увидел, как из леса выходит юная зеленоглазая дева со светлыми кудрями. Она подошла к нему и проговорила нежным певучим голосом:

– Здравствуй, Одиссей! Я давно ждала тебя!

– Кто ты и откуда знаешь мое имя?

– Я Нимфея, дочь морского бога Посейдона. Так, по крайней мере, вы называете его. На самом деле и мой отец, и я принадлежим к древнему великому племени атлантов, населявшему землю много веков назад. Наше время прошло, лишь немногие из нашего племени уцелели, и вы называете этих уцелевших атлантов богами. Ты разгневал моего отца, за это он сбил твои корабли с курса, чтобы ты долго не мог вернуться на свою родную Итаку. Я же полюбила тебя и хотела помешать отцовской мести. В наказание за это отец заключил меня в раковину, и волны выбросили на этот остров…

– Заключил в раковину? – переспросил Одиссей удивленно.

– Да, вот в эту раковину! – и дева показала Одиссею морскую раковину с нежной перламутровой изнанкой.

– Но ты же не заключена в раковину… ты стоишь передо мной, свободная и прекрасная!

– Ты спишь, Одиссей, и потому видишь меня свободной. И я в твоем сне пришла к тебе, чтобы предупредить о грозящей тебе и твоим спутникам опасности.

– О какой опасности ты говоришь?

– Этим островом владеет злая волшебница Цирцея. Всех, кто попадает на этот остров, она превращает в свиней. Если ты не будешь осторожен, она околдует и тебя, и твоих спутников.

– Что же мне делать?

– Делай, что я скажу тебе, – и я постараюсь тебе помочь…

Одиссей хотел еще что-то спросить у морской девы, но та уже исчезла. Он окликнул ее… и проснулся.

«Какой странный сон мне приснился! – подумал он. – Но это только сон…»

И тут он увидел на песке, рядом с тем местом, где лежал, красивую раковину. Розоватую морскую раковину с нежной перламутровой изнанкой. Точно такую же, как та, которую он видел во сне.

Одиссей поднял эту раковину, поднес ее к уху – и услышал доносящийся оттуда шум моря. Такой, какой можно услышать в любой раковине.

Но вдруг этот шум прервался, сменившись нежным, таинственным пением на незнакомом языке.

Он узнал этот голос – голос Нимфеи, морской девы, дочери Посейдона, которую