Рабыня для чудовища востока - Айза Блэк

решил еще и людьми торговать, ненасытное ты существо, — говорю это скорее, чем успеваю себя одернуть.

Не успеваю опомниться, как он уже сжимает мое горло. Покачивается, держится нетвердо на ногах, то и дело заваливается корпусом на Марысю, а в глазах, подернутых алкоголем, презрение, ненависть, злость, а их зеленый цвет превратился в пятно слизи. Даже не чувствую, что задыхаюсь, скорее поражена, видеть вот это лицо вблизи, уродливое, отталкивающее. А изо рта исходит такой «аромат», что по сравнению с ним в нашей камере изысканными духами пахло. И дело даже не от алкоголя, такое ощущение — там внутри гниет нутро. Как я раньше этого не видела?

Серж ударяет меня по губам. Не сильно, больше боли доставляет само его касание.

— Еще раз пикнешь, обещаю, до Шантары не доедешь, — сжимает горло сильнее, — Как же ты мне осточертела, зараза, столько времени на тебя убил. Поверь мне, я сделаю все, чтобы отдать тебя туда, где ты будешь у волков вместо половой тряпки. Самые хорошие и извращенные руки для моей супруги, — отпускает меня и сгибается пополам от безумного хохота.

— Серж, а существуют особи хуже тебя?

— Я сделаю все, чтобы ты ощутила разницу. Индивидуальный отбор устрою, все для тебя, любимая, — на последнем слове он скривился, закашлялся. — А ты… встала быстро, — схватил Марысю за шиворот и потащил по проходу, извергая отборные маты.

Девушка вдруг выпрямилась, улыбнулась. Провела рукой по его волосам.

— Расслабься, я ж не против. С таким мужчиной развлечься, самое то…

Серж посмотрел на нее с еще большим интересом.

— Нууу… покажи, чего умеешь, — облизал губы.

Они скрылись из виду. Через несколько минут я услышала громкие крики Марыси. Она орала, расхваливала достоинства Сержа, называла его жеребцом. Даже несмотря на гомон в салоне, ей удавалось перекрикивать всех. А я возрадовалась в душе, что между нами с ним ничего не успело произойти. Если бы он обладал моим телом, мне было бы гораздо больнее.

Конечно, состояние омерзительное, когда тот, кто еще недавно обменивался с тобой кольцами, на твоих глазах вытворяет подобное. К счастью, ощущаю, как мою глупую любовь поглощает жажда мести. Она становится сильнее, и я держусь за нее обеими руками. Это то, что не даст пойти ко дну, поможет выжить.

Через минут десять Марыся вернулась. Серж не появился в поле видимости.

— Ты вообще ничего не потеряла, подруга, — сжала мою руку и подмигнула, — Как мужик он фуфло.

— Мне показалось, тебе понравилось… — снова вспомнились крики, словно она попала в рай.

— А иначе никак, — пожимает плечами. Ее нисколько не заботит, произошедшее только что. Словно просто в туалет сходила. Все. — Подруга, перенимай опыт. Это, — кладет руки себе на грудь, — Все, что у нас есть. И если заставить поверить мужика, что он царь, потешить самолюбие, то можно неплохо устроиться.

— Ты жуткие вещи говоришь, — вот так отдавать себя, продаваться за блага. Наверное, мне никогда этого не понять.

Я жила на улице. Многое видела. Да и на заводе у нас, девчонки ради карьеры или премии могли пойти на подобное. Что тогда, что сейчас, меня передергивает от подобного.

— Ты забыла, в какую страну мы едем? Там по-другому не выжить.

— По-твоему, все вертится вокруг… секса… животного, без чувств. Но есть же вещи важнее! У тех же оборотней, насколько мне известно, есть истинные пары. Когда они берут в жены свою единственную, то больше ни на кого не смотрят, — я рассказала про то, качество оборотней, что меня всегда в них восхищало. Именно о такой связи со своим мужчиной я мечтала.

— О, как все запущено, — она присвистнула. — Ты, подруга, лес дремучий. Ты не сравнивай оборотней в наших краях и обитателей Шантары. Там волки жен не заводят. Оборотням еще при рождении, каким-то магическим обрядом обрезают связь с истинной. Из них делают хладнокровных убийц. Воинов. А женщины у них только чтобы слить сперму. Есть рабыни, а кто очень хорошо постарался, может стать фавориткой, и то положение шаткое.

— Ты хочешь сказать, они даже на своих не женятся? Вообще семью не создают? А как же дети?

— Выбирают бабу, которая им подходит по параметрам, заделывают ей ребенка. Потом забирают и сами воспитывают. А ей если повезет, то живой останется, хотя чаще всего после родов голову откручивают, чтобы истерик не было. Материнский инстинкт он же силу добавляет, бабы за свое дитя и в огонь, и в воду. Потому там все это предусмотрено.

— А если девочка родится? — нет, совсем не такой я представляла Шантару. Понимала, сладко не будет. Но это уже нечто, что не поддается моему пониманию.

— Все равно матери не отдают. Пансионат или что типа, в общем хрень какая-то, где волчицы их голубых кровей живут. Но они скорее больше как мужики, бабского в них мало. Им же тоже все чувства чик-чик, — машет у меня перед глазами двумя пальцами, изображая ножницы.

— То есть волки с волчицами не имеют отношений интимных?

— Бывает. Но редко. И то чисто чтоб дитя заделать, и мать все равно от прав отказывается. Волчицы ж у них поди бревна в этом плане. А наши девули — огонь!

— Я думала, если со своим видом, по идее ребенок сильнее рождается?

— Неа, там сила какая-то в оборотнях, после этого отрезания от истинных, от матери ребенку ничего не достается, все равно волком рождается. Они наоборот считают, если с людьми, то малец сильнее вырастет.

— И ты, зная все это, собиралась туда добровольно? — у меня от услышанного глаза на лоб полезли.

— А чем это от наших козлов отличается? — ухмыляется. — Возьми вон твоего, этого… А там шанс есть подзаработать. Не все ли равно под кого ложиться. Тут надо только постараться выгодней вариант найти.

Я отвернулась. Мне не понять ее рассуждений. Но, вот информация о Шантаре меня озадачила. Все же, надеюсь, что по большей части это сплетни и вымыслы. Хотя я ведь ни на какие связи там не рассчитываю. Буду убираться в чьем-то доме и искать пути к возвращению. Так что меня уклад жизни этих оборотней не должен касаться. Поразмыслив в этом ключе, я немного