Друг отца. Под запретом - Джулия Ромуш

— Твою мать... — рявкает Гордеев, отодвигая тарелку и подаваясь вперёд.

— Я была уверена, что он безалкогольный! — шиплю, вытирая рот салфеткой. Горло всё ещё горит, а язык словно онемел. — Это же... нет-нет, на задании пить нельзя... — Тут же хватаю стакан с водой, что принесли Гордееву, и жадно начинаю пить. Да, не спрашивая разрешения! — Не смотрите на меня так, — бурчу я, вытирая уголки рта. — Мне очень нужно!

Гордеев продолжает ухмыляться, а я чувствую, что беда... Алкоголь сильный. И меня начинает крыть.

Божечки, прошу тебя, пускай только всё хорошо закончится. Потому что когда я пьяная... Я себя... Мамочки! Ну почему именно тогда, когда я с Гордеевым?!

Глава 9

Меня быстро накрывает. Всё вокруг будто начинает слегка вибрировать, а лицо становится горячим, как после прогулки на морозе.

"Нам срочно нужно отрезветь!" — у внутреннего голоса тоже язык заплетаться начинает. А я совсем не понимаю, зачем нам трезветь. Хорошо же. Губы сами в улыбке расплываются.

Я на Гордеева смотрю. Красивый какой. А когда злится... Ух... Ещё более сексуальный становится.

"Мы с ним не спим! Не спим!"

Какой противный внутренний голос. Фи.

— Артём Юрьевич, а вам кто-то говорил, что костюм вам очень к лицу? Такой сразу... солидненький становитесь. И все эти пуговки на рубашке. Вам дышать нормально? Ослабили бы немного у горла...

Гордеев почему-то прищуривается. Рассматривает меня странно.

"На кой чёрт его раздеть пытаешься?!"

Просто хочу видеть, как его кадык туда-сюда ходит, когда он глотает. Разве это преступление?

У меня будто огонь внутри разгорается, а язык... язык теперь не мой. Он живёт своей жизнью. И точно меня к каким-нибудь неприятностям приведёт.

— Твою мать… — низким голосом рычит Гордеев, поднимая руку, чтобы подозвать официанта. Тот бедняга появляется через несколько секунд и тут начинается. — Какого чёрта коктейль алкогольный?! — Гордеев рычит так, что официант аж вздрагивает, становясь на несколько оттенков бледнее.

— Эм... так девушка такой заказала.

Я смотрю на него с улыбкой. Мне вдруг так весело становится! Гордеев сейчас такой бука. Настоящий грозный мишка. А официант, бедняжка… Ой, жаль мальчишку!

— Ой, да ладно вам, Артём Юрьевич, — мило говорю я, махнув рукой в сторону Гордеева. Только рука моя предательски смахивает бокал с остатками коктейльчика. И тот чуть не падает со стола. Но я его вовремя ловлю. Я даже пьяненькая ловкая. Ха!

— Что в коктейле? Какой алкоголь?! — Гордеев переключает своё внимание обратно на официанта. Его голос, кажется, становится ещё ниже и опаснее. А у меня внизу живота всё стягивает приятной судорогой. Я взглядом по его шее скольжу. Понимаю, что хочу её облизать. Кончикам язычка провести и на оттенок глаз Гордеева в этот момент посмотреть.

Официант начинает пятиться назад, будто всерьёз опасается, что его ударят.

— Ну там... — парень мямлит, едва не шёпотом говорит. — Виски.

— Виски?! — Гордеев рычит, его кулак сжимается до хруста.

— Эм... — официант пятится ещё дальше, его голос срывается на тонюсенький. — Крепкий. Много виски…

— Крепкий... Много... Сука... — Гордеев произносит это медленно, как будто пытаясь сдержать желание разорвать официанта на кусочки.

Я вдруг хихикаю. Ну а что? Забавно же. Официант бедный, Гордеев грозный, а я… я, кажется, уже немножко нетрезвая.

"Ой, бля, скромняга"

— Артём Юрьевич, не будьте такими букой, — пытаюсь загладить ситуацию. Я сама не понимаю почему, но мне весело. Очень весело! — Это всего лишь виски. Что тут такого?

Гордеев оборачивается ко мне. Его взгляд настолько грозный, что я автоматически перестаю улыбаться. На пару секунд. А потом снова начинаю смеяться, потому что...

— Артём Юрьевич, не создавайте неудобных ситуаций! Не смотрите так, иначе у меня мысли нехорошие появляются, — выкладываю, прикрывая рот рукой.

Взгляд в зал перевожу. Ой! Мы же на задании! А наша клиентка как раз из-за стола встаёт и, оборачиваясь, к лифтам чешет.

— Началось! — Шепчу и тут же из-за стола подрываюсь.

— Блядь. — Только слышу, как Гордеев за моей спиной ругается.

Я к лифтам бросаюсь, но за клиенткой не успеваю. Её лифт уезжает. Голову вверх поднимаю. Вижу, что её лифт на циферке пять останавливается.

— Бинго! Наш номер тоже на этом этаже!

— Наш? — Гордеев это произносит тоном, на который стоило бы отреагировать. Но я не реагирую. Просто запрыгиваю во вторую кабинку лифта, которая уже приехала. Гордеева за собой утягиваю. Он в меня впечатывается. К стенке лифта своим весом прижимает. А я... Запах его втягиваю. Такой мускусный. Вкусный. Возбуждающий.

— Артём Юрьевич... — Хриплю.

— Закройся или выебу. — Рычит.

"Ой, бляха, нашёл чем угрожать. Смотри, чтобы тебя сейчас не того"

Я хихикаю. Внутренний голос очень смешно комментирует.

— Я только попробовать хочу... — Хриплю. И не дожидаясь его реакции, на носочки встаю и кончиком язычка к коже на его шее прикасаюсь.

Мой язык касается его кожи. Лёгкое, почти невинное движение, но его реакция моментальная. Гордеев резко хватает меня за талию, прижимает к себе. А я... я смакую его вкус на кончике языка. Чувствую, как по телу жар прокатывается. С головой накрывает. Последних мозгов меня лишает.

"Мы можем упасть в обморок! А когда очнёмся, скажем, что ничего не помним!"

Но мне не нравится эта идея. Остаться без сладкого? Нет. Я люблю десерты.

Лифт медленно поднимается, и воздух внутри кажется раскалённым. Гордеев смотрит на меня таким взглядом, что у меня внизу живота всё сжимается, а дыхание сбивается.

Я рукой по кнопке "стоп" бью.

— Артём Юрьевич, — хриплю, ощущая, как в моё бедро упирается его эрекция. Ой, такое уже было. Дежавю. — Вы такой... горячий.

Его пальцы сжимаются в кулаки, а мышцы на шее напряжены так, будто он изо всех сил пытается держать себя в руках.

— Закройся, Таисия, — рычит, но голос хриплый. Сексуальный.

— Не закроюсь, — ухмыляюсь, качаясь на носочках. Сильнее в него вжимаюсь. Даже интересно, когда у него крышу сорвёт? Я снова хочу его лизнуть. Но теперь он меня останавливает.

— Ты, чёрт возьми, понимаешь, что делаешь? — шепчет мне на ухо, его губы так близко, что я чувствую их жар. А мурашки с визгами бегут по коже.

"Нет! Говори, что нихрена не отстреливаешь!"

— Конечно, — усмехаюсь. Пальчиками по его груди прохожусь. Чувствую, как под подушечками каждая его мышца напрягается.

Его пальцы сильнее сжимают мои бёдра, а я выдыхаю, чувствуя, как всё тело замирает в ожидании. Он наклоняется ближе, так что наши лица разделяет лишь тонкая грань воздуха.

— Таисия... — его голос низкий, хриплый, почти опасный. — Если ты не остановишься, я перестану себя контролировать.

— Контроль иногда нужно ослаблять, Артём Юрьевич, — шепчу,