Последний крик - Роберт Стайн

— Мама и я начали смеяться и не могли остановиться, — вспоминала Дайдра, утирая с глаз слезы. — Я думаю, мы смеялись оттого, что ты был слишком серьезен. Ты действительно думал, что две лианы на тебя напали?

Окна были открыты и, конечно, ветер свалил лианы на твое кресло. Но ты был убежден, что растения на тебя набросились. «Это джунгли! Джунгли!» — кричал ты. А мама притворилась, что на самом деле обиделась. Ты ведь знаешь, как она любила свои растения. Ей нравилось их подвязывать, поливать, подрезать. Думаю, это ее успокаивало. Время, которое она проводила с растениями, было самое мирное время дня — тебе не кажется?

После этого мама и я смеялись каждый раз, когда ты заходил на террасу и садился в это кресло. Нам стоило только вспомнить, как лианы напали на тебя, и мы каждый раз начинали смеяться.

— Конечно, после смерти мамы… — голос Дайдры дрогнул. — Конечно, я понимаю, у тебя не было времени следить за растениями. Я понимаю, почему их не стало. Думаю, что они слишком напоминали тебе о маме, да, пап? Но меня это печалит. Мне грустно выходить на террасу и не видеть красивых зеленых растений. Кажется, что какая — то часть жизни ушла из нашего дома.

Понимаешь, что я имею в виду, пап? Мамина жизнь, потом жизнь ее растений… Слишком много жизней отнято у нас. Слышишь меня, пап? Вообще, ты меня слушаешь? Или я разговариваю сама с собой? Просто вот решила поплакать, вспомнить нашу жизнь, когда мама была жива. И когда ты… когда ты… — Из груди Дайдры вдруг вырвались рыдания. Наклонившись к гладким белым простыням госпитальной постели, она тайком утерла слезы и сжала руку отца — такую мягкую, холодную и безжизненную…

— Можешь ли ты меня слышать, папа? — прошептала Дайдра.

Трубки, присоединенные к телу мистера Брэдли, словно забулькали в ответ. Но отец Дайдры не двинулся, не моргнул, не издал ни звука.

Она посмотрела на него. Он находился в госпитале меньше двух недель. Но щеки его уже ввалились и побледнели. Отец всегда был таким сильным, энергичным. А теперь похож на скелет.

Глаза оставались закрытыми, веки иногда дрожали, но не открывались. Его грудь с каждым вздохом поднималась, и тихий хриплый звук слетал с губ.

Дайдра вместе с семейным адвокатом провела утро в шейдисайдском полицейском участке. Они отвечали на один вопрос за другим по поводу техники безопасности карусели «Крутись — Вертись».

— Как мог произойти такой несчастный случай? — требовал ответа лейтенант. — Как могли два троса качели лопнуть одновременно?

Дайдра не могла ничего ответить.

Она приехала в госпиталь почти сразу после ланча и с нетерпением разыскала доктора Брана в его офисе.

— Есть ли изменения? Пришел ли папа в себя?

Молодой доктор почесал свою смуглую гладко-выбритую щеку.

— Еще нет, — ответил он ей. — Но его жизненные показатели остаются хорошими.

«Что он подразумевал?» — подумала Дайдра.

— Когда мой папа придет в себя? Можете ли вы сказать мне что — то конкретное? — произнесла Дайдра требовательным тоном.

Доктор Бран покачал головой и слегка пожал узкими плечами.

— Хотел бы я знать, Дайдра. Но на этот вопрос нет ответа,

— Когда папа придет в себя, — начала снова Дайдра, — он будет в порядке? Я имею в виду, после такой длительной комы будет ли его сознание прежним?

Молодой доктор вздохнул.

— И на этот вопрос я ответить не могу, — проговорил он с некоторой печалью. Затем встал из — за стола, заваленного бумагами, мягко положил руку на плечо Дайдре и добавил: — Мы можем только надеяться на лучшее. Мы должны…

— Но когда он придет в себя? — требовала ответа Дайдра. — Когда?

— У мозга свои естественные возможности выздоровления, — тихо произнес доктор. Его рука все еще лежала у нее на плече. — Иногда пациент выходит из комы через несколько дней, иногда на это требуются недели. Иногда… — Голос его замер.

Дайдра открыла рот, чтобы что — то сказать, но не смогла произнести ни звука. Она откашлялась.

— Доктор Бран…

— Идите и навестите вашего отца, — посоветовал он. — Идите и поговорите с ним. Возможно, он слышит вас, Дайдра. Ваш голос может много для него значить. Даже если он не понимает слов… — Доктор вернулся к своему столу. — Мы следим за ним очень тщательно. И надеемся на лучшее, — сказал он Дайдре, которая нетвердо держалась на ногах. И добавил: — Будьте храброй.

Быть храброй… Она глубоко вздохнула и вошла в палату отца. Придвинула стул к его кровати. Посмотрела на гладкие, несмятые простыни и подумала, что они такие гладкие и несмятые потому, что он не двигается.

Дайдра взяла его мягкую, безжизненную руку и начала с ним говорить, сдерживая рыдания и стоны. Начала говорить, вспоминать.

Она вспоминала историю с растениями на террасе и рассказала ее отцу, так близко наклонившись к нему, что уловила запах мыла на его коже, которым его мыли.

Потом она принялась рассказывать другие истории. Говорила тихо, чуть ли не шепотом. И постоянно сжимала его руку, руку ребенка…

Пока Дайдра говорила, она заметила тень, движущуюся за окном, и услышала низкий рев с улицы. Этот рев то усиливался, то стихал в том же ритме, в каком двигалась тень.

Она подошла к окну. Палата ее отца находилась на первом этаже. И за автомобильной парковкой увидела два огромных бульдозера. Их ковши поднимались в унисон, словно хоботы двух слонов. Дайдра видела, что их за — гружали огромным количеством камней. «Вероятно, расширяют автомобильную стоянку», — решила она.

— Папа, этот шум тебя не беспокоит? — печально спросила Дайдра отца и вновь опустилась на стул возле его постели.

В трубках по-прежнему булькало. Монитор на стене отмечал стабильный ритм сердечных сокращений.

Дайдра откинулась на жесткую спинку стула.

— Я рада, что ты не слышишь некоторые вещи, — сказала она отцу, стараясь говорить спокойным тихим голосом. — Я рада, что ты не можешь узнать о несчастном случае, который произошел в парке прошлым вечером.

Вдруг она испугалась, потому что ей показалось, будто веки отца дрогнули. Неужели? Дайдра вглядывалась в его лицо. Нет, оно было неподвижно.

— Рада, что ты не знаешь еще об одном невинном человеке, который погиб в Парке Страха, — продолжала она, не в силах скрыть свои чувства. — Я не донимаю, пап. Правда, не понимаю. Люди говорят, что земля там проклята. Может, так оно и есть? Но я думаю… — Она остановилась, потому что услышала позади себя какой — то неясный звук за дверью.

Дайдра быстро обернулась к вошедшему в комнату человеку.

— Что ты здесь делаешь? — воскликнула она.