Слеза Бога - Наталья Николаевна Александрова

– Постараюсь! – Юля сложила все свои трофеи в сумку и помчалась к выходу.

Выйдя на улицу, она снова увидела красный автомобиль. Он как раз выезжал со стоянки. Видимо, что-то с машиной было не так, потому что, выехав на улицу, Александра затормозила, вышла из машины и мрачно уставилась на левое заднее колесо. Потом пнула его носком туфли, выругалась и раздраженно огляделась по сторонам. Должно быть, искала того, кто тут же кинется к ней на подмогу. Однако на улице не было никого, кроме Юлии, которую ее величество принципиально не замечала. А может, и правда в упор не видела.

Убедившись, что помощи ждать неоткуда, Александра достала мобильный телефон и снова длинно, вычурно выругалась: должно быть, подлый прибор разрядился или здесь не было сигнала.

Юлия невольно замедлила шаги, с неизъяснимым злорадством наблюдая за страданиями Александры. Это в издательстве все перед тобой стелятся, потому что ты жена директора. А тут, на улице, никому до тебя дела нет, разбирайся сама. Та отступила на шаг, опустилась на корточки и принялась тупо разглядывать подлое колесо.

В эту самую секунду из-за угла на полном ходу вывернула огромная черная машина, похожая на старинный катафалк, и понеслась прямо на Александру, не снижая скорости. Юлия ахнула, широко открыв глаза, и с ужасом увидела, что в последний момент черная машина не свернула в сторону, а наоборот, вильнула вправо и всей своей массой ударила женщину. Та отлетела в сторону, как тряпичная кукла, и бесформенной грудой грохнулась на асфальт. А черная машина, по-прежнему не сбавляя скорости, понеслась дальше и свернула на первом же перекрестке.

Юлия машинально приблизилась к Александре – и с первого взгляда поняла, что помощь ей уже не нужна. Тем временем рядом с ней появились люди – кто-то ахал, кто-то громко матерился, какой-то солидный мужчина звонил в «Скорую».

– «Скорая» уже не нужна, – деловито проговорила женщина средних лет. – Сразу видно – никаких признаков жизни. В полицию звонить нужно… Кто-нибудь видел, что произошло? Кто-нибудь видел машину, которая ее сбила? Девушка, вы что-нибудь видели?

Сообразив, что вопрос относится к ней, Юлия энергично замотала головой:

– Нет, я ничего не видела, только что пришла…

Она никак не могла признаться, что все произошло на ее глазах: затаскают по инстанциям, а у нее больной ребенок… даже сейчас она не могла задерживаться, у Ежика уже наверняка закончились занятия, нужно скорее его забирать.

Она протиснулась через толпу, растущую на глазах, как снежный ком, и устремилась к остановке.

Маршрутка пришла быстро, но была набита битком, Юлия еле втиснулась. Кто-то наступил ей на ноги, кто-то задел тяжелой сумкой, кто-то обругал – она молчала, подавленная только что увиденной смертью. Надо же, как бывает – казалось, у женщины есть все. И вот через какой-то миг вместо уверенной в себе, богатой и успешной дамы – только окровавленные тряпки на асфальте.

Юлию передернуло. А она еще позавидовала этой Александре. Точнее, не ей, а машине, поскольку в остальном завидовать там было нечему. Один муж чего стоит. Ой, а он же ничего не знает… Позвонить, что ли, Светлане? Но тут маршрутка остановилась перед Детским центром реабилитации, и Юля забеспокоилась – как там Ежик? Ведь она ужасно опаздывает, занятия давно закончились.

Ее страхи полностью подтвердились. Ежик горько плакал в полном одиночестве в раздевалке. Эта сволочь Лизавета бросила его одного и еще форточку нарочно открыла, а он в одной маечке!

Юлия схватила сына, завернула в свой плащ и стала носить по раздевалке, шепча ласковые бессмысленные слова. Понемногу Ежик перестал плакать, но все еще дрожал и всхлипывал.

– Явилась, наконец! – это Лизавета возникла в дверях и сложила руки на плоской груди.

Так, значит, у нее и занятий нет! Чай небось пила в своем закутке, а больной ребенок на холодном полу без присмотра лежит!

– Вы не имеете права оставлять ребенка одного! – крикнула Юлия. – Я все доведу до вашего начальства.

– Вот как заговорила? – отозвалась Лизавета. – Жаловаться она будет! Да потом-то все равно ко мне приведешь своего дефективного, куда ты денешься!

– Не смейте говорить мне «ты»! – отчеканила Юлия. – Вы на работе, а не на рынке. – И тут же добавила: – Хотя там тебе самое место.

Ежик испуганно жался к ней.

– Не бойся, маленький… – сказала Юлия, – мы больше никогда не придем к этой ужасной тетке, я тебе обещаю. Мы будем ходить теперь в платную группу.

«Если Света выбьет мне аванс», – добавила она про себя.

* * *

Иван открыл глаза и недоуменно уставился перед собой. Где он находится? Посмотрел вверх: потолок как потолок, не слишком высокий, не слишком чистый, в углу желтые пятна.

Он потянулся и сел на кровати. Комната была маленькая, и кровать занимала почти все свободное место. Еще в комнате находился встроенный шкаф и простой стол, не покрытый скатертью. На стуле висел его мятый пиджак, на полу валялись брюки.

Иван прислушался к себе и понял, что совершенно не помнит, как здесь оказался. Он попытался спустить ноги с кровати, но голова вдруг закружилась и все предметы в комнате закружились тоже. Однако от кружения в голове что-то переместилось, сдвинулось, встало на место, и он вспомнил, как сошел с поезда в Петербурге и тетка, удивительно похожая на жабу, сдала ему комнату, надо думать, эту самую. Но почему он не поехал прямо к тете Липе?

Иван посидел еще немного и вспомнил, как ехал от своего города на перекладных, как скрывался от полиции, как его ограбили, как он продал задешево какому-то жулику свои часы и, наконец, с чего все началось – как он вошел в собственную спальню и увидел на кровати свою жену Ирину, мертвую, всю в крови. Когда он вспомнил, как сидел возле трупа жены, голова перестала кружиться и слабость прошла.

Иван встал и прислушался. В квартире было тихо. Он смутно помнил, как ночью ходил на кухню и какая-то худущая девушка с огромными сердитыми глазами кричала на него и грозилась поварешкой.

Он вышел в прихожую. Она была небольшой, но места много, потому что висели только старая вешалка, проеденная жучком, и зеркало – дешевое, в пластмассовой раме, да еще стояла полка для обуви.

Вдоль стен на высоте примерно полуметра гвоздями были прибиты веревочки, которые шли до самой кухни. Иван в недоумении пожал плечами и пошел в ванную. В зеркале отразилась жуткая небритая рожа: волосы растрепаны, на щеке глубокая царапина, глаза красные. Да, такую рожу увидишь ночью – заикой станешь. Иван потянул на