Слеза Бога - Наталья Николаевна Александрова

– И хорошо бы поближе…

– Близко, близко, совсем близко!

Она еще раз внимательно его оглядела, для чего ей пришлось задрать голову, после чего удовлетворенно хрюкнула, схватила его за руку и повела за собой, как теленка на пастбище. Иван не сопротивлялся, окружающие дома сливались для него в одну серую тягучую массу, встречные люди казались роботами – все с пустыми глазами и деревянными, небрежно раскрашенными лицами. В голове бухало, как будто там работала машина по забиванию свай, тело под одеждой было мокрым. Ему было трудно произносить слова, но этого и не требовалось. Кажется, он на некоторое время вообще выпал из нормального состояния и шел на автопилоте.

Иван осознал себя уже на лестнице перед дверью в квартиру. Его провожатая достала ключи, почему-то воровато оглянулась на дверь напротив и пропихнула Ивана внутрь.

– Ты не беспокойся, – с одышкой проговорила она, – нормальная комната, мебель есть, все как положено. Ну, тут еще одна живет, ты на нее внимания не обращай, живи как хочешь.

Она провела его в комнату: там было вроде бы чисто, но душно, впрочем, в его состоянии ему и на улице воздуха не хватало. Тетка еще что-то говорила противным квакающим голосом, вразвалку ходила по комнате, скрипела дверцами платяного шкафа, зачем-то заглядывала под кровать и водила носом, словно к чему-то принюхиваясь. Ивану хотелось броситься на эту кровать и провалиться в забытье. Поэтому, когда тетка назвала цену за две недели, он смутно понял, что она просит несуразные деньги, но спорить не было сил.

Наконец эта жаба убралась в свое болото, а он все же заставил себя раздеться и плюхнулся на кровать.

Юлия проснулась от телефонного звонка. Села, не в состоянии очнуться от тяжелого сна, и потрясла головой, чтобы противный звон исчез. Не тут-то было, телефон звонил настойчиво. Ежик сидел в своей кроватке и круглыми удивленными глазами смотрел на телефон. Юля застонала в голос и взяла трубку.

Звонила Света Скворцова, ее благодетельница и работодательница. И вообще, хороший человек.

– Ты где? – спросила она, услышав Юлин хриплый голос. – Не проспалась еще? Давно прилетела?

– Да только ночью… А тут еще…

– Давай ноги в руки – и ко мне! – прервала ее Света. – Работа для тебя есть, только нужно поскорее все решить и договор подписать, пока начальство не передумало.

– Что – перевод? – С Юли мигом слетели остатки сна.

– И редактура, и перевод. Так что к одиннадцати будь у меня как штык! Договорились? – И Света отключилась, не дождавшись ответа.

Юля стала напряженно соображать. Куда пристроить Ежика на то время, пока она будет в издательстве? Попросить Анну Петровну с верхнего этажа? Она – старушенция неплохая и с Ежиком хорошо управляется, но не любит, когда к ней обращаются неожиданно, по ее выражению, с бухты-барахты. Так что может и отказать. И самое главное – у Юли совсем нет денег, чтобы ей заплатить, осталось только на еду дня на три. Так что в издательство нужно ехать обязательно, кровь из носу, может, удастся выпросить у Светы аванс.

Тут она вспомнила, что сегодня вторник. А по вторникам и четвергам Ежик ходит в группу лечебной физкультуры в Детском реабилитационном центре. И если сейчас поторопиться, то они могут успеть к десяти. Ну, минут на десять опоздают, это ничего. А если сегодня не Лизавета, а Таня, то все будет в порядке.

– Ежик! – Юля вскочила с дивана, на что тот отозвался ревматическим скрипом. – Быстро собираемся на физкультуру!

– Ну, мама… – личико сына сморщилось, – я не хочу-у…

Но Юля, не слушая его, заметалась по комнате в поисках одежды.

Ежик понял, что намерения ее серьезны, и решил подключить к делу водные процедуры, то есть собрался со вкусом поплакать. Этого ни в коем случае нельзя было допустить – он разревется до истерики, до колик, до икания, потом его будет не успокоить, в конце концов они опоздают на занятия и она не попадет в издательство. А завтра может быть поздно, перевод перехватят – такой работы мало, а желающих много. А деньги нужны катастрофически.

Юля взяла сына на руки, затормошила его, подула в ушко, сняла губами со щеки набежавшую слезинку, при этом тараторила без умолку, заговаривая его плохое настроение, усталость после непродолжительного сна, болезнь… В голове всплывали обрывки стихов, детские песенки и считалки-прибаутки, которые рассказывали нашим бабушкам их бабушки, заговаривая детям боль и страх.

Все прошло. Ежик раздумал плакать и счастливо заулыбался, а Юля потащила его в ванную умываться. Он заупрямился было, так как хотел идти сам:

– Мамочка, я же теперь хожу!

И у Юли привычно екнуло сердце. Господи, как он там ходит? По стеночке, хуже, чем годовалый ребенок, а ведь ему уже больше трех… Она тут же одернула себя – все могло быть гораздо хуже, все-таки налицо несомненный прогресс. Но вдруг он так и останется таким?

– Мамочка, тебе больно? – Сын тотчас отреагировал на ее мысли.

– Нет, милый, – сказала Юля, отвернув лицо, – просто нам надо торопиться, иначе я не успею на работу.

Ежик надулся – он не любил, когда она уходила.

В прихожей никого не было, на кухне тоже, из Лешкиной комнаты доносился мощный храп.

– Это на улице мотор работает? – тут же спросил Ежик. – Какая машина?

– Не знаю. – Юля пыталась не рассмеяться.

Сын посмотрел свысока – что с тебя, с женщины, возьмешь? Ясно, что в машинах не разбираешься.

На улице было прохладно и пасмурно – начало октября. Юля достала из шкафа плащ и заметила, что на нем пятно, – ну да, наверное, Ежик ногами запачкал. Переодеваться было некогда, да и не во что.

Реабилитационный центр, к счастью, находился неподалеку – всего две остановки, они прекрасно пройдут пешком. Юля посадила сына в коляску, пообещав, что купит мороженое. В доме не было ни крошки еды, мороженое будет вместо завтрака. Разумеется, вредно, но Ежик сразу повеселел.

В лифте к ним подсела Валентина с нижнего этажа.

– О, привет! Вы вернулись? – она подмигнула Ежику. – Загорели как, посвежели. Мужика там не завела?

Это были обычные Валькины шуточки, так что Юля только отмахнулась.

– А что это у тебя всю ночь шум такой был? То кто-то топает как слон, то посуда бьется. Я думала – тебя нет, уж не воры ли залезли? Хотела в полицию позвонить, так лень вставать было… – Валентина зевнула во весь рот.

– А это жилец новый, ему свекровь Лешкину комнату сдала, – тут же наябедничала Юля.

– Да ну? – Валентина