Горец _ Чужие _ Чернокнижник (сборник) - Рассел Малкахи

Конор встал и сделал шаг навстречу Рамиресу.

— Что тебе нужно? — довольно неприветливо сказал он.

— Ты, — тот ткнул в него пальцем.

Рамирес спрыгнул с коня и подошел к Конору. В ясном небе над холмами прогремели раскаты грома и подул ветер. Мгновенно появившиеся тучи заслонили солнце. Конор поежился и накинул на плечи темно-синий плед. Пошел мелкий дождь. Хезер остановилась за спиной Конора.

— Ты — Конор Мак-Левуд, — таинственно улыбаясь, произнес испанец.

— Может быть, я и Конор Мак-Левуд, но…

Рамирес не дал Конору закончить.

— Ты — Конор Мак-Левуд, который жил в деревне у озера Лох-Лир, — утвердительно сказал он. — Ты был ранен в битве, но не умер. Потом тебя изгнали из деревни. Это случилось пять лет тому назад.

В небе над холмами полыхнула молния и ударил раскат грома. Конор вскрикнул и схватился за грудь, словно молния угодила ему в сердце.

— Конор! — вскрикнула девушка.

Он распрямился и, не оборачиваясь, тихо сказал.

— Хезер, иди домой.

— Что он говорит, Конор? — непонимающе спросила она.

— Делай то, что я говорю! — крикнул он.

Хезер молча повиновалась. Рамирес проводил её взглядом и мягко улыбнулся. В небе вновь громыхнуло, полосы молний расчертили потемневшие холмы.

Конор чувствовал, как молнии бьют прямо в него. Он вытянул руку вверх, словно пытаясь защититься от потоков вливающейся в него энергии. Дрожа всем телом, он кричал.

— О-о-о!

Наконец, Конор не выдержал и упал на колени.

— То, что ты сейчас чувствуешь, — крикнул Рамирес, — называется возбуждением!

— Кто ты? — обессилено вымолвил Мак-Левуд.

Рамирес рассмеялся.

— Мы с тобой одинаковые, Мак-Левуд! Мы — братья!

Он подошел к Конору, помог ему встать и обнял за плечи. Раскаты грома снова потрясли небо над холмами. Гроза продолжалась…

Гроза над Нью-Йорком продолжалась. Тучи плотной пеленой повисли над верхушками небоскребов. Бренда выглянула в окно и покачала головой.

— Ну и погода, — пробормотала она.

Бренда вышла из лаборатории и направилась в кабинет лейтенанта Маршалла. Тот хмуро сидел за столом, прижав к уху телефонную трубку.

— Да… да… я понимаю… конечно… но, пойми, приятель — я ничего не могу поделать… Извини.

Он положил трубку и кисло посмотрел на Бренду, которая вошла в кабинет и поставила на стол свою сумочку.

— Что — неприятности? — поинтересовалась она. Маршалл развел руками.

— Этот парень жалуется мне уже третий день. Его собаку съел сосед-вьетнамец.

Бренда едва сдержала улыбку. Лейтенант хмуро отвернулся. С безразличным видом Бренда взяла лежавшую на столе перед лейтенантом папку с надписью «Аман Фазиль». Сверху в папке лежала большая фотография её вчерашнего знакомого по бару.

Маршалл искоса взглянул на папку, а затем забрал её у девушки.

— Это секретная информация, — буркнул он и положил папку назад, рядом с телефоном.

Бренда с деланным равнодушием пожала плечами и стала копаться в сумочке.

— Как дела в лаборатории? — спросил Маршалл.

— Нормально. Собственно говоря, я хотела поинтересоваться у тебя — как насчет пообедать?

Маршалл, как всякий полицейский, любил поесть.

— Это хорошая идея, — оживился он. — Но весь вопрос в том, кто будет платить.

Бренда улыбнулась.

— Ладно, сегодня плачу я.

Маршалл повеселел. Он встал из-за стола и направился к вешалке, на которой болтался его измятый пиджак.

— Тогда пообедаем, — сказал он, на ходу одевая пиджак.

Бренда вышла из кабинета следом за ним. Они направились по коридору.

— Кстати, Фрэнк, ты помнишь дело Маради? — спросила она.

— Да. А что?

— Так вот, волосы, которые мы обнаружили под воротником убитого, идентичны тем, которые вы принесли для освидетельствования. Джеффри проверил. О, черт!

Маршалл недоуменно посмотрел на девушку.

— Я забыла свою сумочку.

Бренда направилась в кабинет лейтенанта.

— Я подожду тебя внизу, — сказал Маршалл.

Бренда быстро вошла в кабинет и сразу же открыла папку с материалами по делу Фазиля. С фотографии на неё смотрело красивое мужское лицо с черными глазами. Надпись на фотографии гласила: «Расселл Нэш». Бренда положила снимок назад в папку, взяла со стола сумочку и вышла из кабинета…

Горец сидел на диване в своей квартире и под размеренный шум дождя точил немного затупившийся после схватки с Фазилем японский меч. На мгновение он оторвался от своего занятия и отложил меч в сторону. Он поднял лежавшую рядом книгу и улыбнулся. Книга называлась «Металлургическая история производства древних мечей». Горец повернул книгу и стал разглядывать фотографию улыбающейся девушки на задней стороне суперобложки. «Бренда Дж. Уайатт, бакалавр университета Нью-Йорка…»

Горец пробежал глазами по краткой биографии Бренды, еще шире улыбнулся и положил книгу назад. Спустя несколько мгновений он снова точил лезвие клинка, иногда поглядывая на колыхавшиеся в аквариуме с экзотическими рыбками водоросли. Он вспомнил Рамиреса…

— Иногда даже самого острого клинка недостаточно, Мак-Левуд.

Они плыли в лодке, направляясь всё дальше от берега. Рамирес сидел на веслах, Конор стоял в лодке, держа в руках тяжелое весло, словно баланс.

Плыви, моряк,Под парусом и без,Держи баланс…

Рамирес пел старую рыбацкую песню на собственные слова. Мак-Левуд устал держать весло и недовольно произнес

— Я не люблю лодки, я не люблю воду! Я — человек, а не рыба!

Рамирес поморщился.

— Вечно ты жалуешься на все.

— А ты похож на женщину в своем дурацком камзоле! — продолжал ругаться Конор.

Рамирес отпустил весла и лодка остановилась посреди реки.

— Тебе не нравится мой камзол? — хмыкнул он. — А что тебе вообще нравится?

— Кузнечики! — невпопад воскликнул Конор.

— Почему? — недоуменно спросил Рамирес.

Он полез в карман и достал маленькую изящную табакерку, усыпанную драгоценными камнями. Засунув в нос небольшую шепотку табаку, он стал морщить нос, слушая ответ Мак-Левуда.

— Потому что мы их жарим и едим! — выкрикнул Конор.

Рамирес посмотрел на Мак-Левуда широко раскрытыми глазами.

— Отвратительно! — с чувством сказал он и громко чихнул.

Лодка качнулась и Конор едва не вывалился за борт

— Прекрати! — испуганно заорал он. — Я сейчас упаду, испанский павлин!

Рамирес гордо сказал:

— Я не испанец, а египтянин!

Конор сварливо набросился на него: