Узурпатор ниоткуда - Дмитрий Дубинин

Жаконя остановился на этом месте, присел на корточки и жутким голосом завыл. Потом подбежал ко мне, и характерными жестами потребовал, чтобы я приступил к раскопкам.

Вот еще новости! Какого черта? Зачем?

Но я уже начал понимать, что эта обезьяна просто так ничего не делает. Значит, предполагает, что если я раскопаю эту яму, то увижу нечто весьма нужное. Так?

Или не так, не знаю. Но идти было недалеко, я сходил в гараж и вернулся с лопатой.

Яма, сначала кем-то выкопанная, а потом засыпанная, оказалась неглубокой. Не прошло и десяти минут, как лопата ткнулась в нечто странное — черное, довольно жесткое, слегка рассыпчатое и воняющее горелой органикой. Еще пяток минут работы лопатой — и я увидел скрюченную фигуру почти целиком — сожженного человека.

Жаконя был в совершенном ужасе. Про меня и говорить нечего. Когда первый шок прошел, стало ясно, что мертвец в яме не один. Мне совсем не хотелось их считать, но обезьяна настаивала.

Я с трудом выдержал еще полчаса этой кошмарной работы. Но зато убедил себя и шимпанзе, что в яме схоронили троих. Обезьяна жалобно выла, показывая на трупы, и изображала звук двигателя и выстрелы. Но мне ничего более не оставалось делать, как засыпать обгорелые останки землей. Что же тут произошло, черт возьми?

Если один из сгоревших бедолаг — приятель Жакони и водитель джипа, то становится ясно — эти ребята были получателями нашего груза и вообще охраняли этот аэродром. Пока в один прекрасный день на них не напали полтора десятка черных головорезов, тех самых, что чуть позже решили захватить наш самолет.

Подозреваю, что охранники-кладовщики умерли не слишком простой смертью — ведь для кого-то же был состряпан тот агрегат в гараже! Итак, одни джентльмены удачи допросили других с помощью электричества или чего-то еще, а затем увели в лес… Где убили, а трупы сожгли и потом закопали… И ладно, если именно так — сначала убили… Кстати, вот и еще одна канистра! Конечно, тела надо было облить соляркой, иначе погребальный костер мог бы не разгореться как надо… Но из-за того, что все топливо ушло на кремацию, мне придется-таки топать за соляркой по лесу.

Я с сомнением взвесил в руке канистру. Нет, обе я с собой не возьму — бессмысленно. Дай бог упереть на себе обратно одну.

И я попер. Первая сотня шагов далась мне почти шутя, на второй тысяче я начал то и дело присаживаться, а когда между деревьями появились очертания тракторов, то я буквально рухнул на траву. Сил уже почти не было. Как же я пойду обратно с полной канистрой?

Жаконя, казалось, понимал мое состояние. Он сочувственно гугукал, прыгая вокруг — похоже, обезьяне невдомек, что такое усталость.

Бананы я уже есть не мог. И вообще, чувствовал себя отвратительно — в голове стучало, в животе бурлило, да и озноб неприятный то и дело появлялся откуда-то. Не подцепил ли малярию или чего похуже? — мелькнула тревожная мысль. Меня не раз кусали комары и какие-то мухи, вроде наших паутов. Не дай бог, те самые цеце… Конечно, меня перед обоими рейсами хорошо обкалывали всякими прививками от экзотических болячек, и даже как-то раз брали какие-то пробы тканей, а ну как в этой местности есть что-то особенное? Какая-нибудь эндемическая зараза, о которой в России и знать не знают?..

Жаконя притащил целый куст с орехами. Я погрыз. Потом взялся за фляжку. Вода была теплой и, несмотря на жажду, в горло текла с трудом. Черт, еще и горло распухло…

Я провел довольно паршивую ночь в знакомой кабине. Снились кошмары. Бросало то в жар, то в холод, но к утру более-менее отпустило. Пора было приниматься за работу. Вернее, за выживание.

Я попытался отвернуть нижнюю пробку бака гаечным ключом. Как же! Приржавела намертво. Обезьяна с интересом смотрела за моими потугами, потом запищала и куда-то смылась. Не прошло и минуты, как Жаконя прискакал обратно, таща обрезок стальной трубы. Где он только его нашел? Ай да интеллект!

Нарастив этой трубой ключ, я снова напряг силы. Раздался пронзительный металлический скрежет, пробка подалась, и в траву ударила струя грязного топлива. Чуть подождав, пока солярка не стала чистой, я подставил канистру. Сполоснул ее, и только после этого начал набирать горючее. Тара наполнилась быстро. Я закрыл канистру, завернул бак пробкой и попытался оттащить наполненную емкость. Здорово же я ослаб! Двадцать литров показались мне совершенно неподъемными. Как же я это поволоку?

Вопрос хороший. Придется облегчаться по максимуму. Я забрался в кабину трактора, поднял сиденье и спрятал туда магазины с патронами, три фляжки (одну пустую, две с водой) и бинокль. Оставил себе только автомат с одним рожком и одну фляжку. Да еще пластиковую бутылку с маслом, по запаху похожее на дизельное.

Но все равно нечего было и думать о том, чтобы тащить канистру в руках до аэродрома. Однако тщательные поиски не прошли впустую — я обнаружил в кабине бульдозера бухту плоского капронового троса, из которого нарезал лямок.

Теперь канистра почти удобно устроилась на спине, фляжки с водой и маслом — на поясе. Автомат я повесил на грудь, положил на него ободранные руки и, в сопровождении Жакони, зашагал по знакомому уже пути, убеждая себя в том, что я бодр, нахожусь в полном здравии, и что тридцать километров джунглей — это не более чем звук.

— «Среди подобных почти полностью оставленных населением районов Африки есть малоизвестная и сравнительно небольшая территория под названием Контвигия, некогда бывшая королевством, а впоследствии номинативно ставшая северной провинцией Анголы. Столица — Руздана, фактически единственный город в границах территории. Кроме Анголы, на Контвигию периодически заявляют претензии Конго либо Демократическая республика Конго (Заир), неважно при этом, кто находится у власти — левые или правые. В последнее время международное сообщество склоняется к тому, чтобы отнести Контвигию к Конго, как наиболее стабильной державе из сопредельных, однако эта идея, что вполне понятно, поддерживается далеко не всеми. На политических картах территория бывшего королевства обычно закрашивается тем же цветом, что и Ангола, чьи руководители традиционно рассматривали Контвигию как анклав, отделенный от страны устьем реки Конго и узкой полосой территории Демократической республики Конго (Заир). Формально Контвигия никем не признана как самостоятельное государство, независимость она не провозглашала, потому что сделать это просто некому. Государственных институтов в королевстве сейчас нет, все местное население — это остатки немногочисленных племен, относящихся к этническим группам овибунду, кимбунду и умбунду, чьих исконных вождей давно истребили, а о демократии представители упомянутых племен если и знают, то понаслышке. Белое население немногочисленно, однако во многом благодаря ему в Контвигии главным языком остается португальский, а культурные и религиозные традиции представляют собой причудливую смесь христианства и язычества. Основные занятия — сельское хозяйство, охота, рыболовство, а также ремесленничество».

Вот еще пишут: «Построенная еще колонизаторами Руздана стала приходить в упадок после того, как торговля рабами с Америкой сошла на нет, а окончательная разруха наступила с момента провозглашения Анголы независимым государством. Поскольку Руздана, в отличие от Луанды, никогда не имела развитой инфраструктуры, морской порт, бывший изначально градообразующим предприятием, потерял свое значение. Поскольку еще в начале девяностых годов три четверти населения Контвигии было заражено СПИДом (по данным ВОЗ), то не слишком удивителен тот факт, что к настоящему моменту никаких сообщений из этого района не поступает вообще. А учитывая, что Контвигия покрыта непроходимыми джунглями, то пока что не находилось желающих хоть как-то попытаться вновь освоить некогда более-менее заселенные земли. Однако, по непроверенным данным, в недрах могут быть различные полезные ископаемые».

И вот еще нашла: «Очередную вспышку насилия в Анголе ряд наблюдателей расценивает как ответ на попытки международных организаций положить конец статусу «ничьей земли» для Контвигии…» Это вот, значит, в какие края вы летаете? Где вспышки насилия и поголовный СПИД?

Татьяна сидела за экраном монитора и зачитывала вслух тексты, которые я попросил поискать в Интернете по слову «Руздана» — сам я, кажется, впервые услышал это название, когда Дэйв и Толя беседовали и оба при этом думали, что посторонние их не слышат… И ладно бы, просто читала, как я просил. Нет, она решила еще и прокомментировать полученную информацию.

Что касается меня, то подобные комментарии я уже давно научился пропускать мимо ушей. Сейчас я валялся на диване за спиной Тани, смотрел в потолок, и пытался понять, нравится мне моя новая работа, или нет… Что там она опять про опасности заговорила?