Цепи судьбы - Елизавета Владимировна Соболянская

она не знала, да и вообще не сразу поняла эту свою вседозволенность. Просто увидела однажды, как пара крепких девиц притормозила третью со словами:

– Доступ в гарем запрещен!

При этом саму Кэйлу они пропускали молча.

Гарем у кузины был обширным. Мужья, наложники, танцоры, мальчики, приятные повсюду, и особые рабы для «тяжелых» игр – все они жили в отдельном крыле. Ряды комнат тянулись на три этажа, и на каждом была уютная гостиная с фонтанчиком, а на первом – роскошные бани, в которых наложники «в случае» проводили большую часть дня.

Мужчины поначалу вскидывались на появление нового женского лица, но вскоре начали чуть ли не испуганно отворачиваться. Кэйла не могла понять, почему, впрочем, выяснять ей не хотелось. Со временем она превратилась в этакое привидение. Иногда кузина таскала ее с собой на приемы или вот на Арену. Кэйлу коробило от умирающих на песке тел, она сглатывала горькую слюну, но лицо держала неподвижно-равнодушным.

Официально все эти смертельные игры, рабство и передача мужчин как игрушек в Межгалактической Федерации считались вне закона. Но Атриум умел скрывать свои секреты. Например, рабы просто заключали пожизненные контракты. Гладиаторы, погибающие на аренах, подписывали контракты на «сложную форму эвтаназии», а передача мужчин из клана в клан называлась либо свадьбой, либо «переходом сотрудника из одной корпорации в другую», ведь, по сути, кланы были корпорациями, имеющими монополии на производства на планете.

Клан Квареи занимался производством бумаги, используя для этого быстрорастущие растения, такие как бамбук, папирус, тростник, а также отходы мебельного производства. Мужчины клана все как один обязаны были отработать на производстве не менее восьми часов в день. Исключение делалось для молодых отцов – они нянчились с младенцами; для детей младше двенадцати лет и для стариков старше семидесяти. Всем остальным находилось дело – следить за измельчителями, добавлять клеевую массу и красители, собирать бумагу в пачки, пачки в коробки и клеить этикетки.

Конечно, в хозяйстве клана существовали полностью автоматические бумагопрокатные заводы. Они выдавали огромные бобины типографской бумаги, картона, одинаковых до тошноты конвертов, блокнотов, альбомов и тетрадей.

Личное производство клана было другим. Ручная работа. Бумага разной фактуры и плотности для художников. Штучной работы открытки, блокноты, конверты. Бумага с водяными знаками и личными гербами. В общем, небольшой слой дорогих, уникальных вещей, которые приносили не столько прибыль, сколько престиж, узнаваемый бренд и гордость членам клана.

Так, например, Кэйла узнала, что работать на этом маленьком заводике было куда престижнее, чем на полуавтоматическом огромном комбинате. Хотя мужчины, умеющие нажимать кнопки станков и сушильных камер, получали образование, собственное жилье и некоторую свободу передвижения, они все же считались не такими успешными, как работники фамильного предприятия. К тому же на личном заводе матриарха часто работали постаревшие мужья и наложники, что тоже было показателем приближенности к главе клана.

В общем, Кэйла кое-как разобралась в хитросплетениях и психологических вывертах местных жителей, но ближе к пониманию своей роли не стала. Пока…

Она, как всегда, бродила по поместью, напоминая самой себе неупокоенную душу. День выдался жарким, так что практически все обитатели огромного особняка забились в тень, в прохладу залов с высокими потолками или в уютную ровную температуру кондиционированных комнат. Для Кэйлы же жара не была такой уж мучительной – от стресса она мало ела, очень похудела, да и привыкла к подобной погоде. Поэтому девушка неспешно гуляла по тенистой аллее прямо под нависающей галереей хозяйского крыла.

Кто же знал, что Кварея в этот день собирала совет старейшин, и почтенные женщины выйдут на галерею, чтобы выпить прохладительных напитков и поболтать?

Поначалу Кэйла не обращала внимания на голоса над головой, но потом присела на скамью, укрытую аркой из винограда, и прислушалась. Дамы обсуждали… ее! Оказывается, мать ее отца умерла не просто так – она нарушила обещание, данное отцу ее ребенка!

Из обмолвок, намеков и возмущенных фраз Кэйла потом несколько дней восстанавливала всю историю. А деталей ей добавил старый гаремный смотритель, давно ушедший на покой. Старик занимался садом и, заметив любовь девушки к ухоженному парку, иногда позволял себе болтать с нею.

Если коротко, дед Кэйлы был с другой планеты. Никто не знал откуда, и даже старый гаремный смотритель уверял, что этот муж госпожи просто однажды появился в общей мужской гостиной. Мужчина был красив, высок и необычен. Он покорил бабку Кэйлы, и она понесла от него ребенка. Все время беременности этот муж матриарха правил дела клана. Именно ему принадлежит идея с производством бумаги. Прежде семья занималась сельским хозяйством, но эта часть рынка на зеленой планете была плотно оккупирована другими кланами. С его подачи семья набрала политический и финансовый вес, но незадолго до родов мужчина исчез, оставив жене письмо.

Насколько девушка поняла из обмолвок старейшин, в письме было прямое указание беречь сына, и наказанием за нарушение распоряжения мужа была безвременная смерть. Судя по осторожным речам – родив ущербного ребенка, Аттавия не поверила в слова исчезнувшего супруга и решила все сделать по-своему.

Первые проблемы начались, когда маленький Гриор подрос, и настало время из детской переходить в гарем. Его выселили на окраину поместья, в маленький домик, в котором он ждал усыновления. В делах наметились сложности, а матриарх клана впервые пожаловалась на здоровье.

Потом Гриора увезли, но его мать еще довольно долго знала, где он и что с ним происходит. А вот когда молодой человек уехал от приемных родителей в колледж, а потом вообще решил посмотреть мир, связь с ним прервалась, и вскоре проблемы обрушились на клан волной. Аттавия была сильной женщиной – держалась, сколько могла. И даже успела написать письмо преемнице с требованием отыскать ее дитя, вернуть в клан хотя бы его наследников. Дочь госпожи Аттавии, мать Квареи, письмо прочитала, но проигнорировала. Она была старше брата и уже имела достаточно взрослых дочерей, чтобы попытаться восстановить семейное дело.

Увы, она тоже умерла рано, а ее дочь, приняв бразды правления в свои руки, поняла, что все разваливается. И тогда она решила исполнить волю бабки.

Судя по словам старейшин, одно присутствие Кэйлы стабилизировало рынок и принесло клану множество контрактов, покрывших расходы на ее «уговоры». Однако кузина злилась, теряла голову и все больше погружалась в жестокие игры, что напрягало старейшин.

Несмотря на принятый на планете матриархат, жестокое отношение к мужчинам не поощрялось. Все же это были отцы детей, чьи-то сыновья и работники. Потеря их была существенной для клана.

В ту неделю Кэйла просто думала, не зная, что делать, а на следующую