Рождественский Клаус - Энн Айнерсон

напряженный взгляд устремлен на меня. В глазах мелькает очарование, и, возможно, это мое воображение, но я готова поклясться, что он слегка наклоняется, почти приглашая меня ответить на его прикосновение.

Я мгновенно вспоминаю наш поцелуй в фотобудке.

Рука Брукса нежно касается моей щеки, пока он проводит языком по контуру моих губ. Его глаза становятся темными и напряженными, когда я кладу руки на его бедра, дыхание становится тяжелым от моего прикосновения.

Мне следовало бы рассказать ему, кто я, прежде чем заходить так далеко, но когда он притянул меня к себе на колени, я потерялась в пылу момента, не в силах думать ни о чем, кроме него.

Звук лая Уинстона заставляет Брукса отвлечься от настоящего, и он бросает взгляд на мою собаку, которая посмела его прервать.

Брукс противоречив — в одну минуту он раздражен мной, а в следующую смотрит на меня так, будто я единственный человек, который имеет значение. Даже самые прочные барьеры не смогут защитить меня от его неповторимого обаяния, и было бы разумно сохранять бдительность, когда мое сердце на грани.

Я переключаю свое внимание на Уинстона, который плюхнулся на пол и скулит так, словно ему пришлось всю жизнь голодать.

Закатываю глаза, смеясь над его театральностью.

— Честное слово, Уинн. Можно подумать, я тебя никогда не кормлю.

Отхожу от столешницы, Брукс осторожно берет меня за запястье.

Его взгляд переходят на мой рот, а затем встречаются с моими глазами.

— Спасибо за помощь с блендером, — мягко говорит он.

Я тяжело сглатываю.

— В любое время.

Надеюсь, мой голос не выдает трепета в груди.

— Тебе лучше покормить свою собаку, — добавляет он, и призрак улыбки смягчает его обычно серьезные черты. — Он смотрит на меня так, будто замышляет мою гибель за то, что я отложил его завтрак.

— Да, надо покормить его, пока у него не возникло никаких идей, — поддразниваю я.

Идя к кладовке с Уинстоном на буксире, я потираю запястье, не в силах избавиться от тоски по еще нескольким секундам, потерянным в жаре взгляда Брукса.

Еще не наступил полдень, а сегодняшний день уже обернулся катастрофой. Половина стеклянной посуды, которую я заказала в городе, прибыла разбитой, а найти скатерти в новой цветовой гамме оказалось непростой задачей. Первоначальные цвета были красным, зеленым и золотым, и, несмотря на попытки Ханны убедить меня в обратном, было легко понять, что они ей не нравятся. Благодаря ее доске Pinterest я знаю, что она предпочитает синий и серебристый.

Я сделаю все, чтобы воплотить ее идею в жизнь, даже если это будет означать бессонные ночи и еще сотню звонков, пока я не найду продавца, у которого есть столовые принадлежности нужного цвета и который сможет доставить их до Рождества.

Сейчас я смотрю на маленькую елочку, которую только что привезли с местной елочной фермы «Ель и флюр».

Ветви в основном голые, на них висит всего несколько упрямых иголок, они больше похожи на вешалку для одежды, чем на праздничное украшение. Тот, кто привез дерево, не стал дожидаться подписи, вероятно, желая избежать моего неизбежного менее восторженного отзыва.

— Что это, черт возьми, такое? — спрашивает Брукс, войдя в холл.

После нашей встречи на кухне он отлучился в офис Кей, чтобы ответить на несколько рабочих звонков.

Это напоминает мне о том, что мы не могли бы быть более разными, даже если бы попытались. Он — генеральный директор известной киностудии, живет в пентхаусе и общается со знаменитостями, а я — просто организатор свадеб в маленьком городке, который проводит вечера пятницы в постели с пиццей, мороженым и печеньем своей собакой, просматривая фильмы Hallmark.

Особенно я люблю рождественские фильмы, фантазируя о стремительном романе с прекрасным незнакомцем, уютных посиделках у камина и спонтанном моменте под омелой.

— Это дерево, — отвечаю я, констатируя очевидное. — Эндрю и Ханна вырезали свои инициалы на сосне во время одного из своих первых свиданий, и я подумала, что это будет приятным штрихом. По плану, на ветвях должны были висеть декоративные сервизы…

Я прерваюсь, взглянув на редкие игольчатые ветви, думая, не стоит ли мне полностью отказаться от этой идеи.

Брукс насмехается.

— Это не дерево. Это гигантская ветка, которая потеряла свое достоинство. Что случилось с иголками?

Я пожимаю плечами.

— Честно говоря, я не уверена. Она просто стояла на улице в таком виде с биркой «Ель и флюр», прикрепленной к верхней ветке. Даг, который управляет елочной фермой, обычно сам занимается доставкой, но в этом сезоне ему, наверное, пришлось прибегнуть к дополнительной помощи.

— Это неприемлемо, — бормочет Брукс.

Он направляется к стойке администратора, где Кей якобы занята просмотром инвентаризации на компьютере, хотя ее попытка подслушать далеко не так незаметна.

— Могу я взять твой грузовик? — спрашивает Брукс.

— Конечно. — Она достает ключи из-под стойки и передает их ему. — Не забудь передать Дагу, что я не буду заказывать у него рождественскую елку в следующем году, если он не исправит это.

— С удовольствием, — говорит Брукс через плечо.

Я бросаю на него недоуменный взгляд, когда он проходит мимо.

— Подожди, куда ты едешь?

— Мы едем на елочную ферму, чтобы ты могла выбрать что-нибудь, что не развалится пополам от порыва ветра.

У меня открывается рот, когда он направляется к входу в холл. Останавливается, чтобы обернуться, и хмурится, когда видит, что я не иду за ним.

— Ты идешь или как?

— А кто еще позаботится о том, чтобы ты выбрал хороший вариант? — язвлю я.

Он распахивает входную дверь, и мимо него из ниоткуда молнией проносится Уинстон, решив, что приглашение выйти на улицу предназначено ему. Он с энтузиазмом лает, кружится кругами, призывая меня следовать за ним.

— Веселитесь, — кричит Кей со стойки регистрации.

— Мы скоро вернемся, — обещаю я.

— Не торопитесь. Я буду держать оборону, пока вас не будет.

Брукс вздыхает и смотрит на Уинстона.

— Полагаю, это означает, что собака едет?

— Его зовут Уинстон, помнишь? — напоминаю я ему с наглой ухмылкой. — И да, он едет. Если только ты не хочешь быть тем, кто скажет ему, что он должен остаться позади. — Я показываю на своего пса, который сейчас прыгает в ближайшем снежном завале, скача, как кролик. — Хотя, удачи тебе в попытках объяснить ему это, когда он ведет себя так очаровательно — особенно если он смотрит на тебя своими фирменными щенячьими глазами, — предупреждаю я Брукса, похлопывая его по плечу. — Не волнуйся. Пройдет немного времени, и ты смиришься с тем, что он здесь главный. Это мир Уинна, и нам всем повезло, что мы в нем