Обратный отсчет: Распад - Токацин

же, каким увезли. Судья Бойд обычно не торопится — заседания растянутся на месяц, и раньше апреля никого не расстреляют.

07 марта 25 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Красный свет на медицинском посту зажёгся в шесть утра. Гедимин, дремавший на кушетке, едва успел открыть глаза, как в коридоре послышались тяжелые шаги. Отряду экзоскелетчиков было тесно в помещениях госпиталя — они разбили строй и растянулись вдоль прозрачной стены гермобокса, на ходу опуская на глаза тёмные щитки. «Предупредили,» — Гедимин невесело ухмыльнулся, пересчитывая «копов». «Это всё за мной?»

— Сидите спокойно, Гедимин, — услышал он голос доктора Фокса. — Оденетесь, когда я осмотрю вас. Да, шериф Фостер, я помню, что на сегодня назначено. Мою работу это не отменяет.

Через три минуты Фокс был внутри. Он быстро проверил показатели сармата, осмотрел швы и одобрительно кивнул.

— Пожалуй, вы выдержите это судилище. Вам разрешили говорить сидя.

Он смотрел мимо сармата и выглядел до странности смущённым. Гедимин удивлённо хмыкнул.

— Одевайтесь, — велел Питер Фокс, кивнув на свёрток под трубой «пневмопочты». — Одежда на выход.

В свёртке было чистое бельё и комбинезон из плотного оранжевого скирлина. Гедимин по привычке поискал крепления для инструментов и удивился, не найдя пояса и сапог. Зато тут были белые носки, сделанные на очень большую человеческую ступню — мешком, без отдельных пальцев.

— И это вам, — кивнул Питер, увидев, что Гедимин замешкался. — Из запасов шерифа. Все сарматские носки, видимо, вывез мистер Маккензи…

Когда Гедимин кое-как натянул неудобный носок на сжатые пальцы и выпрямился, Фокс всё ещё стоял рядом. В руках он держал металлические предметы и выглядел ещё более смущённым, чем раньше.

— Заведите руки за спину, — попросил он, глядя в пол. — Это магнитные наручники. Без них шериф отказывается иметь с вами дело.

Гедимин хмыкнул.

— Боится?

Сопротивляться было бессмысленно — да и бесполезно. Браслеты легли неплотно, не врезаясь в запястье, но между ними расстояния почти не оставили. Гедимин сложил руки, пошевелил пальцами — достать до браслета не получалось.

— Выходите, я за вами, — распорядился Питер, шагнув в сторону. Входной шлюз уже был открыт — обе створки одновременно, в нарушение протоколов безопасности.

— У тебя хоть бластер-то есть? — шёпотом спросил Гедимин, медленно подходя к открытому люку. Снаружи уже ждали. Четверо экзоскелетчиков выстроились в коридоре — двое с одной стороны от распахнутого шлюза, двое с другой.

— Обо мне не беспокойтесь, — ровным голосом ответил доктор Фокс, останавливаясь в дверях. Гедимин прошёл дальше, но ненамного — едва он высунулся из шлюза, его с двух сторон схватили за плечи и усадили в сооружение, отчасти похожее на одну из больничных каталок, но более массивное, размещённое на складной колёсной тележке. У агрегата был даже штурвал, но поуправлять сармату не дали — пристегнули за предплечья к поручням, скрепили вместе ноги и туго обвязали вокруг пояса цепью, примотав к спинке сидения. За штурвал взялся один из экзоскелетчиков.

— Выходим, — деловито сказал в передатчик Фостер, мельком глянув на сармата. — Через двадцать минут будем. Да, удвоенная охрана плюс мои ребята. Лучше перестраховаться, сэр. Да, вас понял. В фургон его, живо!

В бронированный фургон, кроме Гедимина, влезли четверо сопровождающих, остальные забрались на крышу — сармат слышал их тяжёлые шаги и грохот обшивки. Охранники сгрудились вокруг. Гедимин рассматривал их экзоскелеты — больше в закрытом фургоне смотреть было не на что. От скуки он поискал неисправности, но ничего не увидел — то ли всё было в порядке, то ли «ремонтный рефлекс» в очередной раз отключился. Мозг, даже вытащенный из гермобокса, работать не хотел — даже марки вооружения вспоминались с трудом, не говоря уже о внутреннем устройстве. У одного из охранников на плече было закреплено что-то вроде базуки с утолщённым стволом, внутри которого просматривались какие-то полукольца, соединённые в плотную спираль; оружие, судя по расположению других стволов, весило столько же, сколько все они, вместе взятые. «Переносной гравитрон?» — подумалось Гедимину, и он невольно усмехнулся. «На лёгком экзоскелете? Отдачей расплющит. Что-то другое, но не кинетика и не бластер. Огнемёт? Нет, непохоже. Хотя сопло рассчитано на высокую температуру…»

Он рассматривал странное оружие, пока глайдер не остановился, и сармата, прикрыв защитным полем, не вывезли наружу — из фургона прямо в открытую дверь, а оттуда — в грузовой лифт. Охранники торопились — Гедимин, так и не успев ничего рассмотреть по дороге, оказался в большом зале, был вместе с «каталкой» втиснут между двумя толстыми барьерами из упрочнённого рилкара и накрыт ещё одним слоем защитного поля. Охранники встали с двух сторон от него, ещё двое устроились сзади, за барьером. Сармат услышал перешёптывания, но металлический грохот оборвал все звуки, и в зале стало тихо.

Гедимин сидел перед небольшим возвышением, на котором стояли столы — один длинный, изогнутый полукругом вдоль округлой стены, два маленьких, а совсем по бокам — две раскладные конструкции из металла. За одной из них сидел охранник в чёрно-жёлтом «Тилаколео» — Гедимин даже засмотрелся на редкий образец австралийского тяжёлого экзоскелета. Это был не единственный охранник в зале — вдоль стен виднелось много жёлтых силуэтов, но сармат не стал их пересчитывать.

«Странное место,» — думал Гедимин, осторожно оглядываясь по сторонам. Под потолок было встроено множество турелей, от станнеров до кинетики, был предусмотрен даже впрыск газа, а чуть выше угадывался ряд камер, но на виду не маячила ни одна. Купол потолка был разрисован под земное небо с маленькими облаками, а от центральной лампы отходили жёлтые полосы, изображающие лучи. Стены были светло-коричневыми, как и всё в помещении, — фрил, но раскрашенный под структуру древесины, только барьер, за которым сидел Гедимин, был светло-серым, и на нём ничего не изобразили. «Зато тут полевые генераторы,» — подумал сармат, украдкой прижав ладонь к рилкару. Тактильные ощущения пробудили дремлющий рефлекс, — один из генераторов сбоил из-за перекоса линзы, и Гедимин чувствовал это так же отчётливо, как холодные браслеты на предплечьях. «Сказать им или нет?» — задумался он на секунду, но грохот металла отвлёк его от нелепых мыслей.

— Встать, суд идёт!