Обратный отсчет: Распад - Токацин

редкость нелепо… но всё-таки он уже был похож на сармата, а не на обугленный череп.

— Да, ничего не подтекает, — спокойно отметил доктор Фокс, протирая зеркало. — Теперь проблем с едой не будет. Работы, конечно, ещё много…

Сармат молча смотрел на себя. Теперь зубы не торчали — у него снова был нормальный рот, а ряды вертикальных шрамов сверху и снизу не мешали ни есть, ни говорить. Нос тоже был — сильно сплющенный по сравнению с прежним, по скулам протянулся заметный ветвящийся рубец, но кости уже не выглядывали.

— Мне дадут нормальную одежду? — спросил Гедимин, покосившись на свисающий с плеч халат. — Швы уже зажили…

— Не так хорошо, как вам кажется, — качнул головой Питер, убирая зеркало в футляр. — К тому же я буду понемногу их сглаживать. Особенно тот, что по центру. Если бы я знал, что вы ещё живы, не стал бы вскрывать вас лучевым резаком…

Гедимин озадаченно хмыкнул.

— Тогда я не был бы жив, — заметил он. Что ему меньше всего сейчас мешало, так это шрам на груди, — с тех пор, как сармат приспособился скатываться с высокой кушетки, он и не вспоминал, что покрыт швами.

На посту мигнула красная лампа. Питер Фокс покосился на неё и скривился.

— Шериф на подходе, — сказал он. — Снова оставляю вас ему на растерзание. Держитесь, Гедимин. Вы не обязаны отвечать за всю свою расу!

Шериф Фостер остановил экзоскелет напротив смотровой стены и долго стоял там молча, копаясь в распечатках. От раза к разу их становилось больше. Гедимин смотрел на кипу листов и ждал, с вялым интересом гадая, о чём будут спрашивать сегодня. Досье из Ураниум-Сити, показания Кенена, сведения с уцелевших серверов сарматских баз, — сейчас полиция знала о Гедимине столько, что могла расписать его биографию по дням. «Чего ещё им от меня надо?» — с тоской думал он, пересчитывая листы распечаток. «Опять будут вытягивать сообщников?»

— Всплыло ещё кое-что интересное, — заговорил наконец Фостер. — Вам знакомо название «Нью-Кетцаль»?

Гедимин мигнул.

«Я не бомбил его,» — напечатал он.

— Вы находились на борту крейсера «Феникс» во время рейда на Нью-Кетцаль? — спросил Фостер, как будто ничего не читал. — Ранее вы утверждали, что капитан доверил вам управление всеми ракетными шахтами. Они всё ещё были в ваших руках в тот день?

Гедимин кивнул, угрюмо щурясь. «Я не бомбил его,» — повторил он.

— Город был полностью уничтожен этим обстрелом, — продолжал Фостер. — Кто выпустил ракеты по атомной станции?

«Не знаю,» — напечатал Гедимин. «Я этого не видел.»

— Находясь у пульта управления этими ракетами? — хмыкнул шериф. — Как у вас всё удачно складывается! Одно вы забыли, другое — не видели…

«Меня вытащили из отсека,» — отозвался Гедимин, стискивая зубы. «Так вот оно что… На меня хотят повесить ещё и Нью-Кетцаль. Будто мало им трёх городов в Мацоде…» — думал он, с тоской глядя на экран.

— Во время боя? Вытащили из отсека управления реакторами и ракетными шахтами? Впервые слышу о таком тактическом ходе, — усмехнулся Фостер. — Причины?

«Я отказался его бомбить,» — напечатал Гедимин, недобро щурясь на экзоскелетчика. Внешние мониторы по-прежнему оставались тёмными, но сармат не сомневался, что человек внутри ухмыляется.

— Вы не выполнили приказ капитана? — Фостер как будто удивился. — Оставим в стороне, почему вы ещё живы…

«Меня сослали на Кагет. Почитай свои бумаги, там это есть,» — напечатал Гедимин.

— Я сказал — оставим это в стороне, — отмахнулся шериф. — Итак, вы не выполнили приказ. У вас были на то причины?

Гедимин поморщился. «Отвечать или нет?»

— Ну-ну? — поторопил его Фостер.

«Там были реакторы. Я не хотел их взрывать,» — ответил сармат.

На несколько секунд стало тихо, только щёлкнул коммутатор. Гедимин сузил глаза. «Чего он? Смеётся? И что тут забавного⁈»

— Прекрасная причина, — сказал наконец Фостер. — Очень логичная, прямо-таки очевидная. Допустим, я вам верю. Но у этого поступка должны быть свидетели, разве не так? Вы не выполнили приказ, во время боя вас вытащили из отсека, кем-то заменили, разбомбили город, бой закончился… У вас есть свидетели, Гедимин? Кто-то может подтвердить ваши слова?

Гедимин тяжело качнул головой.

«Они мертвы. Сайджин, Йенью, Стивен,» — напечатал он, старательно унимая дрожь в пальцах. «Теперь свидетелей нет.»

— Отлично сказано, — отозвался Фостер. — Значит, вы могли выпустить эти ракеты, должны были выпустить их… и вы их не выпустили, и об этом знаете только вы?

Гедимин стиснул зубы.

«Меня вышвырнули на Кагет. За красивые глаза, что ли⁈» — напечатал он.

— У вас был давний конфликт с капитаном, — ответил шериф, и в его голосе отчётливо звучала насмешка. — Ещё один удачный вылет на вашем счету, зависть, конкуренция… Никто не знает, за что вас выслали на Кагет. Известно только, что вы там были. Может быть, вы дезертировали, а?

«Не вешай на меня Нью-Кетцаль,» — напечатал Гедимин; его трясло от бессильной злости. «Я его не бомбил!»

— У вас всё как-то странно, мистер Кет, — протянул Фостер. — Вы делаете то, чего не можете сделать, и не делаете того, что сделать обязаны… Так есть хоть кто-то, кто подтвердит, что вы не выпускали тех ракет?

Гедимин молчал. «Стивен сдох. А знал, получается, только он…» — думал сармат с вялым удивлением. «Я жалею о смерти Стивена. Неожиданно…»

— На этом мы и остановимся, — сказал довольный Фостер. — Теперь поговорим об Иерусалиме…

03 марта 25 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Гедимин отпустил правую руку; теперь вес его тела приходился только на пальцы левой. Он согнул её в локте, подтягивая тело к неудобному «турнику», и замер в верхней точке.

— Хватит? — спросил он, глядя сверху вниз на Питера Фокса.