Возгарка II - Ксения Ахметшина

Моей, по крайней мере. Однако братец её не разделял.

— И что ты собираешься делать? Останешься смертным, будешь сидеть в замке и покрикивать на прислугу? Я не хочу видеть, как ты медленно увядаешь, так что не жди меня в гости. Останешься здесь, мы больше не свидимся.

Я бросил гневные слова брату и ушёл прочь. После мы действительно долго не виделись. Впрочем, Герберт меня приятно удивил: он употребил свои знания на поиски средства, продлевающего жизнь без крови. Рецепты его омолаживающих эликсиров до сих пор пользуются огромной популярностью.

Эти напитки позволили ему прожить две сотни лет, почти не состарившись. Но такие препараты всё же ненадёжны: его волосы успели полностью поседеть, так что в конце жизни мой брат напоминал собственного белого ворона. Очень символично, на мой взгляд, ведь лучшего эпитета для отщепенца не найти.

К сожалению, мой брат зашёл слишком далеко в своём бунтарстве. Его отказ от вампирского бессмертия сильно ударил по репутации нашей семьи, но со временем мне удалось пробиться наверх, я даже стал негласным главой разведки Сигизмунда. Какого же было моё потрясение, когда мне доложили о новых выкрутасах Герберта.

Он посмел сомневаться в божественной природе Калихи и в самом факте её существования. Приводил доводы в пользу чисто магической природы перерождения Первородной. Собственно, я полностью согласен с его выводами и религиозным фанатизмом никогда не страдал, но мне хотя бы достаёт разума не разглашать свои взгляды. Герберт же готовил манифест, который грозил втоптать наше имя в грязь и уничтожить всё, что я создавал два века.

Хуже всего, что мне не удалось вовремя замять дело и слухи дошли до императорских ушей. Сигизмунд вызвал меня на ковёр и доходчиво объяснил, какой выбор мне предстоит сделать. Я заверил, что немедленно отправлюсь в родовое имение и вправлю брату мозги, так что до радикальных мер не дойдёт.

— Уверен, ты примешь правильное решение, — сказал император напоследок, и губы его искривились в гадкой усмешке.

Сама ситуация забавляла его. Действительно, конфликт между родными братьями — что может быть увлекательнее? Направить руку одного против другого, заставить выбирать между амбициями и семьёй — это же так интересно.

В Шнайтском замке меня встретила семья брата. К сожалению, у меня никогда не хватало времени озаботиться потомством в смертные годы, а первые две жены Герберта оказались пустоцветом, хотя дело скорее в изменённом колдовством метаболизме моего брата, а не в девчонках. Ирмалинда, прекрасная и родовитая, подарила ему сына — моего горячо любимого племянничка. Тогда мальчишке исполнилось всего пять лет, и я старался воззвать к брату, опираясь на этот факт:

— Герберт, опомнись, ты подставишь под удар не только себя. Подумай о жене и ребёнке! — я почти рычал и даже не пытался удержать клыки в дёснах.

Разговор происходил за закрытыми дверями, в верхних покоях башни, в которой он занимался своими изысканиями. В нос бил едкий запах химикалий: привычный до невозможности, ведь моя собственная лаборатория полнится такими же ароматами.

— Ты не понимаешь, Вальд! — всплеснул он руками, как негодующая барышня. — Это нельзя скрывать! Люди имеют право знать! Ведь на самом деле такое бессмертие, какое получила Первородная, воспроизводимо! Нужно только дождаться затмения и провести правильный ритуал. Всё дело в разуме практика и в устоявшихся веками представлениях, которые буквально оседают в воздухе и работают как призма. Тут нет никакой божественный воли, это просто язык метафор, преломляющий естественные потоки магии!

— Герб, тебе ответят, что всё получается ровно потому, что так хочет Калиха. После чего к тебе явятся милые ребята из Тиблирии, чтобы задать некоторые вопросы вероисповедательного характера. Ты уничтожишь наш род, втопчешь имя фон Шнайтов в грязь, разрушишь мою карьеру и подвергнешь свою жену и сына гонениям. И всё ради чего? Ради удовлетворения собственных правдолюбских амбиций? Ты даже не знаешь, прав ли! Всё твои выкладки — не больше, чем гипотеза! — я махнул в сторону заваленного бумагами стола, устроив шквал из шелестящих листков.

Моя несдержанность вспугнула белую птицу на жёрдочке высокой присады: ворон забил крыльями и раззявил клюв, возмущённо каркнув, но с места не снялся.

— Через два месяца над Верном состоится полное солнечное затмение, — Герберт облизал пересохшие губы, — тогда и посмотрим.

Меня будто окатило ушатом ледяной воды.

— Так вот оно что, — кривая усмешка сама растянула рот. — Собираешься перевести своё бессмертие на принципиально иной уровень? Интересная мысль. Больше никаких эликсиров, а то ведь результат от них всё слабее с каждым годом. Столько средств уходит на редкие компоненты. И в кого ты, мой дорогой избегающий вампиризма братец, думаешь превратиться?

— Не в вампира, — коротко отрезал он. — Согласно моим расчётам, бессмертие вовсе не обязано иметь общую специфику для всех, кто проходит через ритуал.

— Любопытно, но что, если ты ошибаешься? — мой голос стал ещё мягче, а пальцы пробежались по корешкам его гримуаров. — Вонзишь себе кинжальчик в сердце, а вечерочком очнёшься с клыками. Да здравствует новый Первородный! Такой конфуз получится. Да ещё фанатики обретут лишнее подтверждение своей правоты, если ты, конечно, рискнёшь опубликовать результаты.

— Правда есть правда. Я предоставлю все материалы в Вернскую академию сразу же после затмения. Там достаточно светлых голов, чтобы во всём разобраться, и влияние духовенства ничтожно.

— А если не воскреснешь? — я попробовал последний аргумент.

— Тогда вопрос закроется сам собой, — брат твёрдо стоял на своём.

— Выходит, ты не отступишь? — спросил я для порядка.

— Нет, Вальд, затмения подходящей продолжительности происходят не слишком часто, а я пока не знаю, как