Фантастика 2025-24 - Владимир Мухин

чудовище, Дэйчи, − произнесла Исида, снимая с меня бинты. — И я когда-нибудь тебя убью, но только после того как изнасилую.

− Исида, − начал было я говорить, но девушка тут же меня перебила.

− Да помолчи ты, монстр, не беспокойся, насиловать я тебя буду не сегодня, − рассмеялась Исида. — Сегодня ты преодолел только половину пути, отдыхай, завтра будет тяжелее.

Глаза сами собой закрылись, и я начал проваливаться в сон, кислородное голодание, перепады давления и высоты не прошли без последствий. А тело сейчас млело от прикосновения сильных женских рук, что растирали мое тело и пытались массажем придать моим мышцам тонус и спасти их от последствий воздействия мороза вечно обледенелых вершин гор. Эти горы были непроходимы только до того момента, пока я не оказался в этих горах.

Глава 5

Исида методично и придирчиво проверяла мое снаряжение уже в третий раз словно от него завесила не моя жизнь, а её. Но в открытый бой шел только я, её же задача была проще и одновременно сложнее, все отвлечение на себя брал я, а для Исиды уже была подготовлена форма солдата Империи Куртон, в которую она уже была облачена. Исида должна была незаметно подобраться и активировать бомбу пока я приковывал к себе все внимание. Мы уже не раз проворачивали подобное, но единственным условием было создание ада на объекте противника, когда в полной неразберихе никто не попытается идентифицировать раненую, стонущую от боли девушку, пытающуюся уйти от своей неминуемой смерти в то время как я несу хаос в ряды противника. А стонать Исида умеет, да так жалобно что не раз офицеры тащили на себя плачущую девушку в косметике, что скрывала как цвет кожи, так и национальность, по направлению к госпиталю. Она выполняла то, что требовалось и незаметно растворялась среди людей, а на виду противника был только Яростный. Но не только это было в ее обязанностях, в меня стреляли, меня взрывали, все схватки брал на себя я и это не могло пройти без ранений. И после того как мы покидали объект именно на Исиду была возложена задача по сохранению моей жизни, так как зачастую после боя я не соображал и был беспомощен. В лучшем случае мной надо было управлять, так как думать и решать что-либо я зачастую был не способен, а пару раз моя спутница даже тащила меня на себе. Исида уже подготовила все необходимое и осматривая каждую пластину брони изредка нервно бросала взгляды на сумку с медикаментами, которых, по ее мнению, могло не хватить для меня. Сама броня изготавливалась в диких землях под контролем клана Сиоко и Исида знала ее лучше меня. Болты на броне скручивала именно она, понимая, что сейчас я просто не смогу тонко действовать психокинетикой. В наших операциях без Исиды я бы не справился, на ее плечи ложилось столько задач что даже именно из её рук я принял последние вещества для раскрытия моего потенциала. Сам я сейчас старался, все еще не обретя полный контроль, не касаться даже самого себя

− Так, на танки не лезь, броня прямого попадания не выдержит, − лазя по мне и проверяя каждое сочленение наставительно бурчала Исида, и вновь взглянув на мою грудь осуждающе закачала головой. − А я говорила, что тебе нужна динамическая защита, а все ты виноват, не надо усложнять защиту…

− Исида, − послал я мысленный сигнал владеющей, прервав ее ворчание.

− Ну что опять? — зло посмотрела на меня девушка, зная, что мой глухой шлем имел только имитацию смотровой щели, слишком много психокинетиков пытались через неё достать меня.

− Пора, − вновь послал я сигнал с помощью силы манипулятора, по которой мы и будем связываться. — Залазь.

− Береги себя, − сказала мне Исида и отвернулась чтобы я не видел ее скупых слёз через монитор, что был установлен в шлеме, или через переборку, что была сейчас закрыта, но об этом Исида не знала.

Девушка резво забралась в огромный короб на моей спине, в котором хранились патроны, по крайней мере так должен думать противник, пулеметная лента и правда уходило туда. Но там хватило места только для семидесяти пяти килограммовой девушки, чья пластика меня поражала. Как только я проникну на базу она вынырнет из стального короба, а сейчас она в безопасности, по крайней мере я попытаюсь обеспечить это ей силой психокинетики.

Закрыв белым маскировочным полотном наш лагерь, я вдохнул морозный воздух и начал сперва запускать системы бронекостюма. Первым, что я включил, была фильтрация воздуха, от кисловатого привкуса неприятно защипало в горле, вспомогательная гидравлика исправно работала, а спаренный с гранатометом пулемет приятно оттягивал руки.

Холод в мыслях и мороз снаружи меняются по велению моей воли, мне стало невыносимо душно и жарко, а в голове появилась такая знакомая хаотичная злоба. Я Ярость, я не иду тайком, я не иду в обход, прямо и только прямо по трупам моих врагов.

Мышцы вскипели от энергии, что скрывалась в них, мне хотелось кричать от переизбытка силы и энергии, но не здесь. Там, внизу, меня не ждут, надо успеть все сделать так, как я умею и люблю. С огоньком, с оглушительным взрывом вломиться в неприступную твердыню и увидеть, как в глазах врагов разгорается темное пламя ужаса. Первые резкие шаги отозвались болью в спине, кости не выдержали той скорости, что могли обеспечить мышцы, переполненные энергией. Один мысленный приказ и корсет из проволоки сжал те места, что не могли усилить мышцы. Пробный прыжок показал, что диагностика еще не закончена — в голове помутнело от перепада давления. Проверив все тело заново и внеся новую настройку в кровяном давлении, я сделал еще один настроечный прыжок, а за ним ещё и еще.

И вот я уже несся по заснеженному склону горы, включив небольшой монитор чтобы смотреть глазами, а не внутренним зрением. Я увидел, как база, что находилась уже в пяти километрах от меня, загорается сотнями прожекторов, а в звенящем морозном воздухе истошно заорала сирена, разносясь эхом по горам. Первый залп дальнобойных орудий вызвал лавину, что тут же понеслась за мной. Они целенаправленно вызывали лавину, надеясь, что это замедлит или вовсе уничтожит нарушителя, но все было бесполезно, стремительный бег не был мне в тягость и я начал еще сильнее ускоряться, а между тем по всей военной базе уже истошно надрывалось по крайней мере с десяток сирен.