Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

оттянув ткань так, что я сам непроизвольно скосил глаза вниз, стараясь рассмотреть, что же там такое округлое и упругое хочет на белый свет выпасть? Странно, вроде бы должен был уже привыкнуть к своему новому телу, а подсознательно все равно, как не свое. Или это у меня комплекс нарциссизма неожиданно проявился?

Ну, а пока я предавался размышлениям о вывертах психологии, стражи тянули к себе, а я изо всех сил отодвигался от них. Дергался рывками и крутился вокруг собственной оси, заворачивая пальцы красноармейцев тугим «винтом». Соответственно, ткань майки не выдержала и с треском разорвалась. У стражей остались два кусочка ткани, у меня, гм, все остальное. Встали мы, поглядели друг на друга. Я красный, сопящий и злой, как тысяча чертей и в стиле «ню», стражи растерянные и оторопелые.

Тут-то меня и накрыло. Дальнейшее, как уже говорил раньше, помню плохо, но почему-то постоянно возникает смутное ощущение неправильности ситуации, когда пытаюсь вспомнить детали. По идее, все это мое рукомашество с ногодрыжеством против пятерых могучих кабанов, килограммов под сотню каждый, было абсолютно не эффективно и неэффектно, стойки красивые я не принимал. Да их кувалдой надо бить, для достижения существенных результатов, а не моим кулачком размером с пасхальное яйцо, пусть даже в кулачке зажата рукоять «люггера». И бить не промеж глаз, а строго в висок, там кость тоньше. Но, тем не менее, они валились с ног, неподдельно глотали воздух широко раскрытыми ртами и тяжело ворочались на земле, неуклюже вставая. Так не поддаются, так не играют. Да и какие из них актеры, из этих не отягощенных печатью интеллекта здоровых крестьянских парней? Точно такие же, как из меня Майк Тайсон. А может, они пялились на мою грудь и поэтому пропускали все удары? Да ну! После того, как тебе заедут стволом по зубам, становится не до женских прелестей.

Сашенька-Стилет подговорил поддаться? Нет, он и предположить не мог, к чему приведет мой четырехдневный запой и внезапное исчезновение из вагона.

Да и лицо у него было абсолютно ошалелое, когда он примчался к пакгаузу и застал финальный момент схватки. Мы тогда с усатым целились в друг друга, а у моих ног ползали, роняя на землю кровь из разбитых носов и рассечённых лиц, помятые бойцы тревожной группы. Вот если бы он закричал, заорал, то точно бы, дрогнули пальцы на спусковых крючках, но Саша-Стилет умный. Встал спокойно между нами и, негромко скомандовав:

— Прекратить! — добавил — Товарищ Келер! Верните гимнастерку товарищу Овечкиной! — затем повернулся ко мне и укоризненно покачал головой — Елена Александровна, что же вы не в постели? Вам ведь лечиться надо!

Ох и умен же, сволочь! Всего три фразы и ситуация «разрулена», не подобрать другого слова. Он умница и красавец, а я старый идиот! Должен ведь я сейчас ему, жизнь должен. И товарищ оперативный уполномоченный это знает. Усатый бы обязательно выстрелил, видел я это у него в глазах. А вот увернулся бы я, это неизвестно. Скорее всего, что нет.

Глава четвертая

— Вот на этом и стоп, товарищи! Значит так! Первый и второй взвод присланной к нам роты товарища Еланина это к Ачхою, в усиление. Дойдут по светлому, коли с утра раннего выйдут. Взвод товарища Лисицина занимает тропы возле аула Кочма и держит все подходы под обстрелом. Да знаю, я все знаю! — крепкий, широкий в кости человек с гладковыбритой головой рубанул рукой, мелькнув в свете расставленных на подоконниках и полках керосинок вышитыми шпалами и звездой на рукаве — Я знаю, что вы эскадрон! Я знаю, что у вас всего два «льюиса» и только кавалерийские карабины и вы степняки, а не горцы. Но у меня больше нет людей! Нет и все, хоть ножом режьте! Никого нет! Или знаете что? Я вот вам из отделения Гусельникова бойцов придам, допроситесь людей тут у меня! Будете не только за бегущими местными смотреть, но и за этими «героями» котла и каптерки присматривать! Хотите этого? Вот прямо сейчас приказ отдам!

— Василь Иваныч! — густой бас молодого взводного Лисицина, но какого-то чрезмерно грузного, с густыми смоляными кудрями на округлой голове, на выдохе качнул густые слои табачного дыма. Был он такой же широкий в плечах и кости, словно являлся клоном грозного командира батальона второй бригады пятой кавалерийской дивизии, Городцова Василия Ивановича — Да как же мне без добавочных людей-то словить врагов революции?! Как я вам, как без усиления, все тропы перекрою? Там этих троп больше чем блох на паршивой собаке и местным они все назубок известны! Опять же кто-то из этих бандитов уйдет в соседнее селение, а ночью вернется, да в часовых будет стрелять! В спину! Дайте людей, Василь Иваныч, дайте! Вот так же надо! — комвзвода резко провел ладонью-лопатой поперек собственного горла, почти повторив жест Городцова, только в другой плоскости — Или я вам врать не буду, как на партсобрании правду говорю — кто из селения появится, тот там, на тропе и останется! Мой билет партии большевиков тому порука! Прямо говорю, ни с кем не буду разбираться — мирный или нет! Разом положу на скалы их родные! Даже и без винтовки если будет. У меня, Василий Иванович, уже пятеро бойцов тут погибло и Мартынов, вчера, старшина! Всех ведь в спину, гады наймитские, убили! Воины Аллаха, суки! Передушил бы!

Городцов тяжело вздохнул, качнув табачный дым в обратную сторону. Гимнастерка потянулась тканью на мощной груди, лишаясь малейших складок и чуть не потрескивая от напряжения. Горели бы не керосинки, а свечи, погасли бы. Меха кузнечные, а не розовые легкие. Еще один глубокий вздох и Василий Иванович произнес на полтона ниже:

— Все равно решай задачу, Гриша. Расставляй тройками, парами. Ну, нет людей, нет совсем никого. И неоткуда мне их взять. Все в деле. Мастынис у аула Дай стоит, Кучеров перевал на Стыл-горе или как она у них тут называется, держит — Городцов стукнул концом мундштука папиросы по столу, прикурил, низко наклонившись над стеклянной колбой лампы — Не присылает больше Москва. Обходитесь, выделенным количеством, говорит. Или вы не бойцы непобедимой Красной Армии, да еще и войск грозных органов, что на защите завоеваний революции несокрушимо стоят, спрашивают? Одна сводная рота, вот и все наше усиление. Ну, еще артбатарея, это те три горные батальонные семидесяти шести миллиметровые гаубицы, да семь пулеметов с расчетами. Правда, у батарейцев какой-то отдельный приказ, так что может и это мимо