Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

все вопросы с авторскими претензиями решены. Нет, надо истратить средства, время, ресурсы, бороться с перегревом двигателя, разбалансировкой и в итоге с завистью смотреть на чужое. Эх, китайцев бы да японцев нам сюда, совсем ведь не заморачиваются азиаты по поводу копирования, не возникают у них ни моральных терзаний, ни вредного для дела желания что-то свое сотворить. Копируют, и все предъявляющие претензии, идут у них лесом. А нам кто мешает? Сами себе и эфемерное понятие «совесть»? М-да…

Но, стоп, с этими рассуждениями я сейчас не к месту, вернемся к мотоциклам бронепоезда.

Их оказалось ровно две штуки для посылки курьеров и наземной разведки, а для воздушной разведки в оснащение бронепоезда входил малый аэростат с корзиной наблюдателя, из прошитого несколько раз по краям брезента.

«Глазастым» неимоверно оказалось экспериментальное изделие под литерами «Э-1 тип А-2». Бронедрезины, способные самостоятельно производить разведку на железнодорожном полотне, два мотоцикла, аэростат, дальномеры, стереотрубы, бинокли у командного состава. Что-то не возникает желания проверять на «прочность» этого стального монстра, даже теоретически. Если все будет происходить согласно уставу и часовые не будут безбожно храпеть на постах, то «и пехота не пройдет и бронепоезд не промчится», а про вражеский ползущий танк я вообще молчу — накроют фугасами и сожгут. Сожгут до взрыва боекомплекта и расплавленных траков.

Не банальными ранцевыми огнемётами, такими как древнейшие, российскими системы Зигер-Корна, немецкими «Веке» и «Клейф» или краснозвездным советским СПС, а ампуламетами. Калибра сто двадцать пять миллиметров.

Незнакомая вещь? Мне тоже, ранее не доводилось ни слышать, ни сталкиваться с такими устройствами. Поэтому я подозрительно поглядывал в угол штабного вагона, где находились три странных, выкрашенных зеленой краской цилиндра, каждый на своей нескладывающейся станине из двух трубок.

Похожи были устройства на пулемет «максим» без ствола, щитка и лентоприемника, но им однозначно не являлись. Лежал, смотрел, гадал, что за оружие, когда не спал и не смотрел в амбразуру, а как-то ночью, встав попить, на обратном пути завернул в тот угол.

Присел рядом, потрогал пальцем, поскреб ногтем краску, потеребил затвор. Внизу ствола приемный лоток, прицельная планка, спусковой механизм. Что же это все-таки за неизвестная мне вундервафель советского производства? То, что это делали в стране Советов, видно и так — обработка краев металла на «троечку», станина не позволяет стволу поворачиваться на сто восемьдесят градусов, да и ощущение у меня внутри твердое — наше, точно наше, родное, никакой изящности или эргономики. Руку совать внутрь ствола не стал, вдруг там мышь притаилась или задиры после обработки остались? Так и заражение крови, ко всем моим удовольствиям можно получить вдобавок.

Гадал минут пять и так ничего и не поняв, задал в темное пространство вагона вопрос:

— Это очень маленькая пушка, эта зеленая штука? Ручная?

На звук моего голоса из боковой ниши показалась голова военинженера Кудинова, мотнулась в сторону, отталкивая занавесь из брезента, осмотрела мою фигуру, покачивающуюся в такт движения вагона, негромко откашлялась:

— К-ха! Утро, гм, доброе, Елена Александровна!

— Нет, ночь еще, Константин Дорофеевич. Что это за агрегат?

— Простите, какой, хм, агрегат, Елена Александровна? К сожалению, мне отсюда не видно, а встать, прошу прощения, не могу — я неодет.

— Вот тут, в углу, три зеленые трубы на станинах. Большие. И ящички с ними рядом, маленькие. Патронные напоминают.

— А… Это… Гм, как бы сформулировать-то, без излишних специфических…

— Говорите как есть.

— М-да? Хорошо. Это ампулометатель станковый, калибра сто двадцать пять миллиметров. Стреляет он жестяными АЖ-2 или стеклянными АК-1, наполненными смесью КС. Однозарядный. Используется для уничтожения дотов, техники или живой силы врага. Вот, это вкратце. Надеюсь, что я удовлетворил ваше любопытство, Елена Александровна?

— Угу, тащвоенженер.

— Замечательно. Тогда, Елена Александровна, с вашего разрешения я продолжу свой сон — чуть слышно щелкнула крышка часов — Да и вам советую, хм, третий час ночи, как ни как. А вы сами говорили, что крепкий сон способствует выздоровлению.

Ну да, говорил. Я в последнее время много что говорю, не подумав. «Говорите как есть». Сказали. Вот сейчас думай и гадай, что это за звери такие неведомые; жестяные да стеклянные «АЖ-2» и «АК-1», ну и «КС». И кем им приходится этот пугающий своей непонятностью ампуломет — папой или мамой?

Утром четвертого дня, после уже стандартной, первой половины стакана, мое хранилище всех знаний человечества, выдало справку — данное загадочное устройство, является простейшим ампулометом, снятым с вооружения Красной армии в каком-то году. Предназначен для стрельбы жестяными или стеклянными круглыми ампулами с начинкой из сгущенного керосина, КС, оснащенными взрывателями УВУД. Выстрел производится с помощью вышибного заряда, роль которого играет охотничий патрон двенадцатого калибра. В общем, ничего фантастического и замудренного, за исключением одного — начинку ампул, этот «русский напалм», изобрел в тысяча девятьсот тридцать восьмом году некий товарищ Ионов, а на дворе у нас тысяча девятьсот двадцать пятый. По-моему, есть повод задуматься о возможном присутствии здесь моего «коллеги» или о том, что эта реальность, не совсем та. Сумбурно, кто спорит, но меня оправдывает некое волнение и уже принятая внутрь утренняя доза «лекарства».

Повертел я это неожиданное предположение в голове, приложил разными сторонами к чему-то внутри себя, не приложилось, принял решение, пока об этом забыть. Слишком мало информации для точных выводов. Вариантов, то получается два. А если убрать их взаимное исключение, то есть допустить и другую реальность, и «коллегу» в одном континууме времени и пространства, то и три. А это значит, что возможно…

Если, конечно… Черт, а ведь… Так, мне необходимо срочно выпить.

Да, я тоже пришел к этому решению — без нее, родимой, не разберешься. Никак. Поэтому встал, добрался кое-как до стола, выпил еще и неожиданно вырубился. Затем очнулся уже у сломанного мотоцикла, где и принял горячее участие в его ремонте. Хм, автопилот у меня весьма неплохой, пусть и базовой комплектации. Только маршрут произвольно избирается. Или я на запах бензина пришел?

Чей-то скрипучий и неприятный голос отвлек меня от глубокомысленных размышлений о причинах моего появления здесь:

— Товарищ младший сотрудник Овечкина, вот слушал я вас и думаю, что плохо вы относитесь к нашему пролетариату, не верите в его энтузиазм, в его способность работать хорошо и делать ладные, качественные вещи. А вот Владимир Ильич Ленин говорил: «Не надо бояться признавать своих ошибок, не надо бояться многократного, повторного труда исправления их — и мы будем на самой вершине».

— Да? А вы у товарища Сизифа по этому поводу высказываниями не интересовались?

— У кого?

— Неважно. Вы сами кто есть, товарищ?