Падение ангела - Лана Шэр

бросала на пол лампы, статуэтки и вазы, слыша лишь треск и звук разбивающегося стекла. Сорвала с постели покрывало, бросив его на пол, испытывая приступ тошноты от того, что на этой кровати пытали и насиловали десятки девушек. Сгорая от стыда и отвращения за то, что эти ужасы происходили в стенах моего отеля. Отеля, который с такой любовью создавали мои родители.

Сгорая от ярости за то, что какие-то бездушные подонки посмели осквернить это.

— Ненавижу! — в моей руке оказалась статуэтка в виде силуэта женщины из тёмного дерева и я с криком швырнула её в зеркало. На пол посыпались осколки и я упала на колени, обхватив руками голову и взвыв от того, что всё, что я сейчас делала, абсолютно не помогало.

Легче не становилось. Внутри всё также жгло. А тело при этом испытывало уже страшные истощение и усталость от захватившего его адреналина.

Марк, наблюдая за происходящим и не вмешиваясь, оказался рядом со мной, обхватив меня руками и прижав к себе.

— Тише, малыш, тише, — начал нашёптывать он, отнимая мои руки от головы и сжимая их в своих, — Дыши.

Я же захлёбывалась слезами, всё же хлынувшими из глаз от переполнявших меня разочарования и отчаяния. Я снова не успела. Снова. Снова пришла позже, чем должна была. Снова облажалась.

Тело сотрясалось от рыданий, пока я сидела на коленях в объятиях Марка, в то время как он, держа меня одной рукой, второй отбрасывал осколки, рассыпавшиеся по полу в опасной близости от нас, в сторону.

— Вот так, девочка, давай, — успокаивал меня мужчина, в то время как я выплескивала из себя всё, что разрывало меня с момента обнаружения Роксаны.

Внутри было столько боли, что хотелось вывернуться наизнанку, содрать с себя кожу, чтобы наконец избавиться от разрывающих меня чувств. И я практически ощущала это, потому что то, что со мной сейчас происходило, нельзя было назвать плачем или истерикой.

В этом было что-то звериное, первобытное, совершенно неадекватное. Столько злости, такой всепоглощающей ярости я не чувствовала, кажется, никогда. Лёгкие жгло от того, как сильно я вдыхала кислород, прерывисто выдыхая его, не имея возможности дышать ровно. Мышцы сокращались и тело пробивало крупной дрожью. Стиснув зубы до боли, я рычала сквозь них, извергая из себя животные звуки.

Казалось, что я лишилась разума. Будто всё человеческое испарилась из меня, оставив место чему-то примитивному. Дикому. Яростному.

Не представляю сколько времени мы так просидели, но постепенно силы стали оставлять меня. Дыхание начало выравниваться и рассудок потихоньку стал возвращаться.

Оглядевшись по сторонам, я увидела погром, который устроила, удивившись тому, что натворила. Опустив глаза на свои руки, я увидела кровь. Вероятно порезалась, когда… не знаю. Не помню, в какой момент это могло произойти.

Марк всё также прижимал меня к себе, поглаживая по спине, не говоря ни слова и остро прислушиваясь к каждому моему действию и издаваемому звуку.

Сделав глубокий медленный вдох, я закрыла глаза, возвращаясь в себя. Ну уж нет. Им не удастся выбить меня из равновесия. Что бы они не сделали, куда бы ни спрятались, я отыщу их. Уилла и всех его сообщников. Всех, кто причастен ко всей этой ужасной грязной схеме.

То, что он опередил нас и уехал раньше — ничего не значит. Мне есть ради кого бороться. Ради кого мне нельзя сдаваться. Теперь у меня две главных причины быть сильной — месть за жестокую смерть подруги и поиск сестры. Потому что я отчётливо услышала, как Роксана, перед тем как оставить этот мир, сказала, что видела её. Напрямую она не говорила о Хлое, но я уверена, что речь шла о ней.

Значит она здесь. В городе. И я просто обязана найти её как можно скорее. Потому что возможно теперь ей грозит куда бо́льшая опасность. И времени чертовски мало.

Вновь вернув себе самообладание и выровняв дыхание, я подняла глаза на Марка и произнесла всего три слова, окончательно ознаменовавшие смерть моей прежней личности:

— Научи меня стрелять.

Глава 41

Следующие дни стали безумно похожи один на другой.

После погрома, который я устроила в номере Уилла и накрывшей меня там истерики, Марк забрал меня к себе и строго-настрого запретил выходить. Конечно, никакие запреты на меня никогда не работали, но, признаться честно, выходить никуда и не хотелось.

После разочарования в том, что я не успела застать мерзавца Уилла с поличным, на меня накатило такие безразличие и апатия, что всё вокруг словно окрасилось в серый цвет.

Нет, внутри, конечно, совсем не пропала та решимость, которая питала во мне силы на жизнь, но похоже, что мне нужна была короткая передышка. Которая длилась уже четыре дня. Четыре дня от Марка практически не было вестей, потому что когда я рассказала ему о последних словах Роксаны, он изменился в лице и сказал, что разберётся.

Разберётся. Он постоянно с чем-то разбирается. Но к результату это пока толком не приводит. Впрочем, я буду неправа и несправедлива по отношению к мужчине, старающемуся помочь мне. И всё же мои силы постепенно заканчиваются, уступая место отчаянию и слабости.

И пока я ещё могу с этим бороться. Но каждый новый день работает словно ластик, стирая меня всё больше. Превращая в призрак. В пустой сосуд для боли и разочарования. Сомнений и неуверенности. Злости и желания отомстить.

Ещё мне было мало места в квартире Марка. Он решил что мы останемся здесь, потому что дом находился слишком далеко от города и иногда это было слишком неудобно для его нынешних дел. Уж не знаю каких. Но, вероятно, необходимость быстро оказаться в нужном месте была достаточно важна.

Удивительно, но у меня не было никаких чувств к месту, в котором я находилась. Хотя это именно та квартира, куда Марк привёз меня после того, как моя машина слетела с дороги и врезалась в дерево. В ней мы играли в «правда или действие», в ней же был наш первый сумасшедший поцелуй. А ещё здесь я заботилась о нём после пулевого ранения, которое мужчина получил около моего отеля. И именно в этой квартире я нашла документы с фото Хлои.

Но все эти воспоминания казались чем-то чужим. Будто это было в другой жизни. Или я вовсе увидела их в кино или прочитала в книге. Но это, чёрт возьми, было абсолютно реально.

Как и то, что под домом вечно дежурили два чёрных джипа с людьми Марка, а около двери всегда