"Эти заманчивые сокровища дракона" - Михаил Исхизов

Они подошли, и Гвоздь ткнул палкой в остатки обгоревшей кожи:

- Этот, самый большой и самый красивый, твой, Нообст. Эти два - ваши, - сообщил он Пелеям. Мой - вот этот. Зубастика - вон тот... А три подошвы, вот они, остались от башмаков гномов.

- Убью! - сержант ухватился за рукоять меча.

- Кого? - поинтересовался Гвоздь.

Нообст не знал, кого следует убивать.

- Кто на часах стоял? - сообразил он.

- Все и стояли, кроме нас с тобой, - напомнил Гвоздь.

- Я никого постороннего не видел, заявил Младший.

Мог бы и не говорить. Нообст и без этого был уверен, что виноваты гномы. Всегда и во всем.

- Каждый поганый коротышка будет мои сапоги в костер бросать! - зарычал он. - Убью!

- Погоди, - остановил сержанта Гвоздь, - что ты на них набросился? А если это не они?

- Конечно не мы, - подтвердил Крагозей.

- Кто же еще!? В Неокс вас всех давно пора загнать. И бросайте там, в костер, свои сапоги. А мои не трогайте!

- Зачем нам это делать!? - Крагозей боялся приблизиться к сержанту, но издали держался очень достойно. - Мы союзники, у нас одна цель. Зачем мы стали бы сжигать ваши сапоги?! Наши башмаки тоже сожгли.

- Из вредности. Характер у вас такой поганый. Вам, гномам, лишь бы кому-нибудь навредить.

- Не их это работа, - поддержал Крагозея Деляга. - Им невыгодно. Это кто-то другой.

- Ты их не защищай, - не остывал Нообст. - Знаю я этих гномов. Они все хитрые, как кошки.

- Хитрые, но не глупые. Они же понимают, что без обуви нам всем плохо.

До сержанта, наконец, дошло, что гномам и впрямь невыгодно жечь сапоги и, тем более - свои башмаки. А если гному что-то невыгодно, он этого делать не станет. Уж в этом то Нообст был уверен.

- Кто?! - потребовал он. - Никому еще не удавалось выставить сержанта Нообста дураком. Зарублю, как паршивую собаку!

- Да кто угодно. В лесу, кажется, немало народа отирается, - объяснил Хитрый Гвоздь.

- Поселяне, - решил Крагозей. - Частные собственники, они далеки от прогрессивных общественных движений и вполне могли пойти на такую подлость, исходя из своих личных интересов.

- Похоже на поселян, - поддержал его Деляга.

- Почему так думаешь? - мнение Пелея заинтересовало Гвоздя.

- Знаю их, дела у нас кое-какие: сукно им продаю, мясо покупаю, зерно... Неприятно с ними дело иметь. За горсть монет поселянин на Граничные Горы полезет. А если на дороге, что в поселение идет, большой камень лежит, поселянин его не уберет. Наоборот, выкатит на самую середину, чтобы другим мешал. Если они узнали, куда едет рыцарь, то потянулись за ним. Ни один поселянин такого случая не упустит. А мы им соперники, вот они нам и напакостили. А самих не тронули. Пока у нас взять нечего, они нас не тронут.

- Я их самих трону! - пригрозил поселянам сержант. - Я их так трону, что они в свое поселение дорогу не найдут. Манеру взяли, чужие сапоги жечь. Что же, я теперь должен босиком ходить?! Как какой-нибудь бродяга.

- А, может быть что эльфы... - прикинул Хитрый Гвоздь. - Они по лесу ходят так, что не услышишь их и не увидишь. Похоже, что эльфы на сокровища нацелились. Эти тоже своего не упустят. А над нами просто поиздевались, по одному сапогу сожгли.

- Так они же нас сонных прирезать могли, - ужаснулся Младший. - И лошадей увести.

- Вполне, - подтвердил Деляга. - А всего только по сапогу испекли. Угрожают, советуют, чтобы мы в это дело не лезли и возвращались в город.

- Эльфы народ серьезный и стрелы у них длинные... - Гвоздь нагнулся к костру, вынул остатки своего ножа, убедился, что восстановить его невозможно и выбросил железку на остывшие угли. - Очень может быть, что Пекис прав: предупреждают они нас.

- Всякие остроухие эльфы будут мне указывать! - возмутился Нообст. - А вот! - он сложил солидный кукиш и потряс им в воздухе. - Я им уши поотрубаю! Я им патлы подрежу! Я им такое устрою: внукам своим говорить будут, чтобы от стражников подальше держались. Гнать их надо всех из Геликса. Пусть в своих лесах живут. Нос у них не дорос, чтобы меня предупреждать!

- Поселяне или эльфы, но для нас это урок - не зевать, - Хитрый Гвоздь, решил, что сейчас они все равно не разберутся, кто побывал в лагере ночью.

- Да нет, не поселяне это и не эльфы, не согласился с ним Зубастик. - Это кто-то другой.

- Почему так думаешь? - заинтересовался Хитрый Гвоздь.

- Так ведь лошади... - кивнул Зубастик в сторону мирно пасшихся лошадей. - Поселяне лошадей угнали бы, это точно. Мы же, как сурки спали. А лошади, вот они, подходи, бери... Ну разве поселянин такое упустит, чтобы не угнать лошадей. Ни в жизнь! Да и эльфы... Лошади у нас дорогие.

- Так кто же? - спросил Гвоздь.

- А не знаю, - пожаловался Зубастик. - Не могу понять. Вроде шутка дурацкая. Таким шутникам ноги из задницы вырывать надо.

- Шутка говоришь?

- А что же еще. Лошадей не угнали. Никого из нас не прирезали. Просто легонечко пошутили, по сапогу испекли. А нам же не пешком идти. У нас лошади.

По лицам остальных Зубастик видел, что не верят они в такие шутки...

- Точно вам говорю, - стал доказывать Зубастик.- Был у нас один такой шутник. Рыжая Холудина. Башмаки он, конечно, не пек, такого не было. Он, если приходилось в лесу у костра ночевать, ночью вставал и каждому к штанам горячие угольки прикладывал. Утром просыпаемся, - у всех штаны дырявые. А Холудина лыбиться - пошутил. Ох, и били мы его, - с удовольствием вспомнил Зубастик. - А потом, говорят, его за такую шутку с моста в речку сбросили. Так он и не выплыл. И этого шутника, что наши башмаки испек, я поймаю, - Зубастик многообещающе посмотрел на гномов. - Руки ноги поломаю, потом скажу, что так и было...

- Г-м-м... Пожалуй, ты прав, - согласился Хитрый Гвоздь. - А с шутником я и сам поговорил бы. - Дальше двигаемся осторожно. Впереди - дозор. На отдыхе и ночью, выставляем по два часовых. Может быть, кому-то опять пошутить захочется...

В ответ последовал негромкий смешок...

Гоблин оглядел свою разношерстную команду. Все были серьезны, ни тени улыбки.

- Не вижу ничего смешного, - в голосе Гвоздя звучала угроза.

Но никто не принял ее на свой счет. Никому и в голову не пришло смеяться над тем, что произошло, а над словами Хитрого Гвоздя, тем более.

В поселении Нуидыра имелось поболее сотни дворов, и считалось оно зажиточным. В каждом дворе держали скотину а урожая всегда хватало до следующего. За порядком в поселении присматривал Управляющий. Он собирал десятину для барона-рыцаря, от имени барона судил спорщиков, а кого надо - наказывал.

Потом, барон-рыцарь отправился в неведомые земли, совершать подвиги. Наследника он не оставил, а сам сгинул где-то: не то в Граничных горах, не то в Хлюпошлепных болотах. В Нуидыре, недолго раздумывая, решили жить своим умом и Управляющего прогнали. Но, оказалось, что без Управляющего тоже плохо. Некому землю молодым нарезать, некому судить спорщиков, и наказывать тех, кого надо, тоже некому. Тогда решили выбирать Управляющих из своих поселенцев. Но должность была хлебной, и слишком многие хотели на нее попасть. Сколько ни спорь, договориться не удавалось. Стали решать кольями, благо кольев в поселении, сколько хочешь, далеко ходить не надо. Решали, решали, а потом оказалось: очень уж много народа кольями побили. И никому от этого никакой выгоды. Наоборот - всем хуже стало. Наверно вовсе обезлюдила бы Нуидыра, если бы не умный Кандибоб. Собрал он однажды народ и сказал: