"Эти заманчивые сокровища дракона" - Михаил Исхизов

Лес молчал. Тогда Калант, использовал еще один прием, который благородные рыцари подчас употребляют, вызывая врага на бой.

- Ты, подлый трус, лишенный чести и совести. Мерзкий негодяй, недостойный лизать мне сапоги. Ты родился в навозной куче без отца и матери, от вони твоего дыхания вянут листья на деревьях. Ты дрожишь и зарываешься в болото при звуках копыт моего боевого коня Фамогуста. Выходи и я посмотрю, какая у тебя кровь!

- Если он и теперь не откликнется, то он трус, и недостоин отведать моего меча.

Лес по-прежнему молчал. Чудовище не откликнулось.

- Выманите его сюда, и, ни в коем случае, не вступайте с ним в бой, - приказал рыцарь.

- Может быть, лучше подождем, пока вернется Гельма, - предложил Тихоня.

- Ты думаешь, что твоя коза еще жива? - удивился Буркст.

- Конечно. Гельма умна и не дастся никакому чудовищу.

Неизвестно чем бы закончился разговор, но в это время из чащи выскользнула коза. Она остановилась, оглядела отряд, нашла взглядом Тихоню, убедилось, что он в целости и сохранности, неторопливо подошла к пареньку и положила у его ног окровавленный лоскут черной кожи, вырванный из штанов варвара. На мордочке Гельмы были рассыпаны красные пятнышки, похожие на запекшуюся кровь.

- И это все, что осталось от чудовища? - спросил ее Мичигран.

Коза снисходительно посмотрела на мага, и, вроде бы, даже, пожала плечиками, затем повернулась к Тихоне и потерлась мордочкой о его ногу. По ее умиротворенному виду можно было понять, что с чудовищем она расправилась и хорошему человеку Тихоне больше некого опасаться.

- Умница... - Тихоня почесал козу за ушами и под мордочкой.

- Не может того быть, что она победила с чудовище, - не поверил Буркст.

- Гельма долго жила в лесу одна, и научилась управляться с хищниками, - объяснил Тихоня. - Она и с волком может разобраться, и со змеекотом.

Мичигран поднял лоскут кожи, что притащила коза.

- Э.... Да я это чудовище, кажется, знаю... Глянь-ка святой отец.

Буркст взял у него лоскут, внимательно осмотрел.

- Варвары, которых я видел, ходили в штанах из такой же кожи, - объявил он.

- Точно, - подтвердил Мичигран.

- Вы хотите сказать, что дикие крики, которые доносились до нас из лесной чащи, издавало не чудовище, какой-то варвар? - удивился рыцарь.

- Не знаю, - не стал ничего утверждать маг. - Может быть и чудовище. Но оно носило кожаные штаны, какие обычно носят варвары.

- А дикие вопли?

- Думаю, что если наша бесстрашная Гельма неожиданно напало на варвара, он вполне мог издать эти довольно странные звуки.

- Коза расправилась с варваром?

- Святой драконоборец, дважды рожденный Фестоний, если это нужно для благого дела, помогает и животным, - сообщил Буркст. - Записи о подобных поступках святого имеются в Священных Книгах.

- Да, конечно, святой Фестоний знает, что делает. Но зачем варвару было прятаться в лесу и следить за нами?

- В сердцах нечестивых варваров поселилась зависть, - объяснил Буркст. - Они алчут сокровищ, что возлежат в башне дракона.

- О, тогда нам надо поспешить, - решил рыцарь. - Они могут опередить нас.

- Нет, - успокоил его монах. - Спешить нам нет никакого смысла. - В пасть дракона они не полезут. Они хотят дождаться, пока ты убьешь дракона и потом завладеть сокровищами. Но, святой драконоборец, дважды рожденный Фестоний все знает, все видит и не допустит к сокровищам еретиков.

- Пожалуй, так оно и есть, - согласился Калант. - Но, все равно, нам не стоит задерживаться. Веди нас вперед, Тихоня. Как называется поселение, где мы возьмем проводника?

- Нуидыра.

- Интересное название, - обрадовался Мичигран. - Какой умник придумал такое замечательное название поселению?

- Не умник, а святой Фестоний, - сообщил Тихоня. - Поселенцы рассказывают, что раньше оно называлось как-то иначе. Но однажды к ним зашел сам святой Фестоний. Он поглядел на поселение, сказал: "Ну и дыра", - и ушел. С тех пор поселенцы с гордостью называют место, где они живут, Нуидыра.

Отряд снова двинулся в путь. Впереди, поблескивая большими медными пряжками, на хорошо начищенных черных башмаках, шагал Тихоня. За Тихоней, на неторопливо шагающем Фамогусте, ехал Калант, а рядом с мерином, по-прежнему шагала Гельма. Теперь ничто не мешало Каланту продолжить балладу. Если верить тем, кто сложил ее, то славный рыцарь Кромальд решил не трогать вероломного пажа и снова отправился странствовать. В первой же битве он поразил злого волшебника и освободил от хищных чудовищ заколдованный лес, затем двинулся дальше, восстанавливая справедливость, помогая вдовам и сиротам и совершая другие благородные дела. Дорога до Нуидыры была длинной.

- Не люблю я варваров, - сержант Нообст обошел все три телеги, которые они увезли с поляны, где погиб Носорог. Телеги были плотно чем-то забиты и по-хозяйски аккуратно укрыты. Видимо на них находилось немало разного добра. - Им бы только грабить.

- Поселянам все равно, кто их грабит: варвары или разбойники Бритого Мамонта, - отметил Пелей-Деляга.

- Не, - не согласился Зубастик. - Оно не все равно. Варвары, вонючее отродье, - они, ведь, чужаки. Все, что увидят, грабят и увозят к себе, в степь. Да за такое ноги из задницы порвыдергивать надо. Потом сказать, что так и было.

- А вы чем лучше? - спросил Деляга.

- Ну, ты и скажешь... - удивился Зубастик. - Варвары, они ведь навсегда увозят. А мы же свои. Все, что берем, в наших местах остается. Страна от этого не беднеет. А у нас никакое добро не задерживается. Все, что награбим, мы потом пропиваем или в кости проигрываем. Оно к поселенцам и возвращается. Этому даже научное название есть. Мне один монах расстрирга, которого в нашу гильдию приняли, объяснил. Называется круговорот ценностей в природе. Ученый был монах. Вся, - говорил он, - природа на том построена.

- Варвары - пришлые, а вы своих грабите,- укорил Зубастика Пекис Младший.

- Нам что, в степь идти?! - возмутился тот. - Да гори она ясным огнем! Чего тащиться в такую даль, если вот оно, рядом? Да и какой это грабеж? Они работают, и все копят, скопидомят. Такая у них жадность, что конца не видать. Куда им столько? Мы только лишнее берем. Кого хочешь спроси: если у горожанина или, скажем, поселянина ничего нет, так мы у него ничего и не берем. Делимся, можно сказать, по честному. Да разве мы одни берем? Ты спроси у сержанта, стражники что ли не берут?

- Берем, - согласился сержант. - Из Слейга же ни одного гнутого медяка не выбьешь. Приходится брать. На прокорм. Опять же обмундирование иметь надо, оружие... Мы городу служим и вот так ему нужны, - Нообст провел ладонью правой руки себе по горлу. - Без нас порядка не будут. Вот эти повылазят, - он кивнул в сторону гномов, - и всю жизнь испоганят. Куда нам деваться, приходится брать.