Иметь все - Мейв Хэран

Лиз подумала, что на этот раз она близка к разгадке.

Жить в равновесии. Перед ее глазами внезапно встала эта разъедающая, словно аккумуляторная кислота на свежей краске, картина: Ник, лежащий на софе… И впервые с того момента, когда вошла в дом, она позволила себе опустить голову на руки и заплакать, роняя слезы на теплые вощеные доски кухонного стола.

За своей спиной она услышала шуршание гравия, и в дверях появились Джейми с разорванными на поцарапанной коленке штанами и за ним следом Дейзи в ярко-розовой парке с висящими из рукавов варежками, которые волочились по грязи всю дорогу из детского сада. Минти просунула голову в дверь, но, увидев слезы на глазах Лиз, пошла раздевать детей в прихожей.

– Мамочка, мамочка, почему ты плачешь? – подбежал к ней Джейми, и ее сердце дрогнуло от любви, которая прозвучала в его голосе.

Она повернулась к нему и прижала его к себе.

– Потому что я так соскучилась по тебе! – Он ласково похлопал ее:

– Но теперь я здесь, и ты можешь перестать плакать!

– Да, – она улыбнулась ему сквозь слезы, – теперь я могу перестать, конечно, могу.

– Глупая старая мамка, – пожурил ее Джейми.

– Меня тоже! Обнять! Меня тоже! – потребовала Дейзи, приходя в ярость от перспективы упустить поцелуи.

Лиз взглянула на нее и увидела решительное и волевое лицо Дэвида в миниатюре, улыбающееся ей, в то время как Дейзи отвоевывала себе место на ее коленях.

Когда она была беременна, то думала, что ее дети будут похожи один на другого, как куклы. Вместо этого с самого момента своего появления на свет Джейми оказался похож на нее, а Дейзи телом и душой была полной копией Дэвида.

Подняв ее и усадив на свободную коленку, Лиз поймала себя на мысли: что было бы, если бы их отношения сложились по-другому.

Отогнав от себя эту мысль, она пододвинула к себе идеальный яблочный пирог, отрезала от него каждому по огромному куску, и они все уселись вокруг круглого соснового стола и стали есть пирог. Джейми принялся во всех подробностях рассказывать, что делал этим утром в школе, а Лиз начала склоняться к мысли, что сегодняшний день не был таким кошмарным, каким он ей показался.

Когда зазвонил телефон, Лиз срезала хризантемы. Она всегда, еще с юности, считала эти цветы вульгарными, потому что они ассоциировались у нее с претенциозными клумбами у правлений компаний, но теперь полюбила их за дерзкие, броские тона и за тот особый свежий и резкий аромат, который возвещает о наступлении осени так же определенно, как появление в овощных лавках Кокса пепина и глянцевитой брюссельской капусты нового урожая.

Сначала Лиз решила не обращать внимания. Ни с кем говорить ей не хотелось, а для того, чтобы подойти к телефону, надо было снять садовые перчатки, сапоги и надетые под них «арктические» носки. Когда один из ее друзей-охотников впервые порекомендовал ей эти носки из мелкой сетки, она отнеслась к ним скептически и хотела по-прежнему пользоваться знакомыми ей шерстяными, которые выглядели так, словно вязали их для окопов. Но «арктические» носки оказались просто спасением, а ноги в тепле, как она обнаружила, резко меняют твое отношение к сельской жизни.

Кто бы ни звонил ей, он оказался очень настойчивым, и после десятого звонка Лиз сдалась и бросила садовые ножницы, будучи, впрочем, уверенной, что звонить перестанут еще до того, как она снимет сапоги.

Она спрашивала себя, не Мел ли это, или, может быть, Джинни. Но с тех пор, как она ушла из «Женской силы», прошло десять дней, и ни одна из них до сего времени с ней не связалась. Так с какой стати им звонить ей сейчас?

Все еще стягивая с себя второй сапог, она добралась до телефона и, потеряв равновесие, почти в падении услышала голос из трубки:

– Здравствуй, Лиз. Это Марк Роули. Я теперь специальный советник президента «Метро ТВ». Здесь у нас небольшой кризис. Не знаю, слышала ли ты, что Конрад Маркс уволен. Об этом будет объявлено на следующей неделе, так что я, во всяком случае, не разглашаю никакого секрета.

– А за что? – Лиз тяжело плюхнулась в кресло в гостиной. – Что Конрад такого натворил?

На секунду она представила себе, что Конрада застали с Клаудией за увлекательным занятием на столе зала заседаний. Вот только на телевидении за это не выгоняют. За это повышают.

– Он перевел значительные суммы из спонсорского фонда «Пантер» в свои собственные компании. Речь идет примерно о полумиллионе фунтов.

– Боже мой! И как в «Пантер» восприняли это?

– Пока они вели себя весьма разумно. Но они хотят, конечно, возвращения этих денег. И кроме того, хотят видеть во главе «Метро ТВ» человека, честности которого могли бы верить. Иначе они заберут остальные деньги.

Марк помолчал.

– Лиз, сэр Дерек хочет знать, не могла бы ты через пару дней приехать в Лондон и побеседовать с ним.

У Лиз перехватило дыхание. Она уже почти год жила в глуши, но она все еще помнила, что на телевидении «Не могли бы вы приехать и побеседовать» означало «Мы решили предложить вам ваше прежнее место плюс еще кое-что».

– Здравствуй, Дэвид, это Мел.

Мел нервно рассмеялась, и Дэвид немедленно отложил в сторону отчет, который читал, и сосредоточился на разговоре. Мел звонила ему нечасто.

Мел ругалась про себя, когда на нее была взвалена обязанность позвонить Дэвиду, но Джинни от этого наотрез отказалась, а Бритт, которой первой пришла в голову эта идея, не смогла заставить себя поговорить с ним. Поэтому именно она этим дождливым вечером звонила в Селден Бридж.

– Мел, приятно слышать тебя. Как тебе нравится сельская жизнь?

– Сущий ад. От тишины я не могу заснуть, а в радиусе пятнадцати миль нет ни одного приличного магазина.

– Бедняжка. Я не могу представить себе тебя в телогрейке и в зеленых веллингтонах[25] в местном баре Ты хоть заработала достаточно для того, чтобы тебе при случае налили рюмочку в «Гручо»?

– Можешь быть спокоен. Хотя я нашла в Льюисе бар, где наливают такую текилу, что после трех рюмок уже не знаешь, в Суссексе ты или в Свазиленде.

Дэвид рассмеялся:

– Ну ладно, так чему я обязан честью твоего звонка? Надеюсь, не твоему желанию подработать на стороне?

– Дорогуша, я тебе не по карману, – Мел хихикнула. – Я насчет «Женской силы» Росс Слейтер сделал нам такое предложение, что всем очень трудно его отвергнуть. – Мел выдержала паузу. – Всем, кроме Лиз. Лиз настолько против этой сделки, что уволилась из «Женской силы».

– А ведь «Женская сила» значит для нее так много!

– Да, но только не в руках Росса Слейтера, – в голосе Мел было огорчение. – Она сказала, что мы можем обратиться к тебе, если нам понадобится совет. – Мел заметно оживилась – И нам пришло в голову, что ты смог бы, возможно, что-нибудь разузнать о том, что замыслил этот тип.