Искусство - Клайв Баркер

– Самодовольная сука.

– Я — самодовольная! Я — самодовольная! Послушайте лихого мистера Грилло: «Расскажи правду или умри при попытке!» А тебе не приходило в голову, что через двенадцать часов сюда нагрянут толпы туристов? И шоссе будет забито в обоих направлениях? Очень удобно для того, что вылезет из этой щели. Кушать подано!

– Черт!

– Об этом ты не думал, да? И пока мы тут беседуем, ты… Телефон прервал ее обвинения на полуслове. Грилло взял трубку.

– Натан?

– Да, Абернети.

Грилло взглянул на Теслу. Она повернулась спиной к окну и смотрела на него.

– Я отведу под это больше двух столбцов.

– Что тебя убедило?

– Ты прав. Многие действительно не вернулись домой с приема.

– Это уже попало в утренние новости?

– Нет. Так что ты на самом острие событий. Конечно, твое объяснение полнейшее дерьмо. Самая бредовая сказка, что я слышал в жизни. Но для первой полосы — то, что нужно.

– Скоро получишь остальное.

– Через час.

– Через час.

Грилло положил трубку.

– Ну вот, — сказал он, глядя на Теслу. — Думаю, общение с Абернети подождет до полудня. Что мы успеем за это время?

– Не знаю. Поищем Яффа?

– И что он способен сделать?

– Не столько сделать, сколько вернуть обратно. Грилло встал, прошел в ванную, открыл кран и плеснул в лицо холодной водой.

– Думаешь, он сумеет закрыть дыру? — спросил он, вернувшись. Вода стекала с его лица.

– Говорю же, не знаю. Возможно. Другого ответа у меня нет, Грилло.

– А что будет с теми, кто туда упал? С близнецами Макгуайрами, с Катцем, с остальными?

– Они, наверное, уже мертвы. Мы не в силах им помочь.

– Легко говорить.

– Пару часов назад мне казалось, что ты готов броситься в эту щель. Так не хочешь ли сейчас отправиться вслед за ними? А я припасу веревку, чтобы ты нашел дорогу назад.

– Ну ладно, — сказал Грилло. — Я не забыл, что ты спасла мне жизнь. И я благодарен тебе за это.

– Господи, все-таки кое-что я сделала напрасно…

– Слушай, извини. Я веду себя неправильно. Я должен был придумать какой-нибудь план. Стать героем. Но… Видишь, я не такой. Я все тот же старик Грилло. Я не могу измениться. Это инстинкт — если я вижу что-то, то и мир должен об этом узнать.

– Он узнает, — быстро сказала Тесла. — Узнает.

– Но ты… Ты изменилась. Она кивнула.

– Ты прав. Когда ты говорил Абернети, что он бы не стал печатать статью о воскрешении, я подумала, что это прямо про меня. Я воскресла. И знаешь, что меня поражает? Я не изменилась. Я крутая. Я в порядке. Я вошла в гребаную Петлю, а это как…

– Что?

– … я словно для этого и рождена, Грилло. Будто я могла бы… о черт, я не знаю…

– Скажи это. Чтобы там ни было у тебя на уме…

– Ты знаешь, что такое шаман?

– Конечно, — ответил Грилло. — Целитель. Знахарь.

– Больше того, — сказала Тесла. — Шаман — это врачеватель сознания. Он проникает в коллективную душу и объясняет ее. Перетряхивает ее. Мне кажется, все главные герои нашей истории — Киссун, Яфф, Флетчер — шаманы. А Субстанция… это обитель снов Америки. И я видела, как все шаманы обламывались с ней, Грилло. Каждый по-своему. Даже Флетчер не смог с ней совладать.

– Так, может, просто сменить шамана? — сказал Грилло.

– Ага. Почему бы и нет? — ответила Тесла. — Вряд ли у меня получится хуже, чем у них.

– Поэтому ты и хочешь оставить все для себя?

– Безусловно, это одна из причин. Я ведь могу это сделать, Грилло. Я всегда была достаточно странной, а шаманы всегда немного не в себе. Кто в женскую одежду одевается, кто оказывается гомосексуалистом. У каждого своя стезя. Животные, растения и камни. Я тоже хочу так. Ты знаешь, я всегда хотела.

– До этого момента не знал.

– Ну, теперь знаешь.

– Тебя, кажется, это не очень радует.

– Я умерла и воскресла. Шаман должен через это пройти. Но мне кажется… испытания еще не закончились.

– Думаешь, тебе снова придется умереть?

– Надеюсь, что нет. Мне одного раза хватило.

– Одного обычно всем хватает, — сказал Грилло. Его замечание заставило ее невольно улыбнуться.

– Что смешного? — спросил он.

– Все. Ты. Я. Нелепее, чем сейчас, не бывает, правда?

– Пожалуй, да.

– Сколько времени?

– Около шести.

– Скоро взойдет солнце. Думаю, мне следует пойти поискать Яффа, пока свет не заставил его где-нибудь спрятаться.

– Если он остался в городе.

– Не думаю, что у него есть силы убраться отсюда, — сказала она, — Круг сужается все сильнее. Кони-Ай вдруг превратился в центр известной нам вселенной.

– И неизвестной.

– Не знаю, такая уж ли она неизвестная. Вдруг Субстанция гораздо больше похожа на наш дом, чем мы думаем.

День уже вступал в свои права, темнота сменилась тревожными сумерками — «нейтральной полосой» между царствами Луны и Солнца. Когда они пересекали автомобильную стоянку отеля, из тени выступил человек в грязной одежде, с мертвенно-бледным лицом.

– Мне нужно с вами поговорить, — сказал он. — Вы ведь Грилло?

– Да. А вы кто?

– Моя фамилия Уитт. У меня был офис неподалеку и друзья в этом отеле, они и рассказали мне о вас.

– Что вам нужно? — спросила Тесла.

– Я был в Кони-Ай, — сказал он. — Я хотел с вами поговорить, когда вы оттуда вышли. Но я спрятался и не мог заставить себя двигаться. — Он взглянул на свои брюки. Они были мокрыми спереди. — Что происходит наверху?

– Уезжайте из Гроува как можно скорее, — посоветовала Тесла. — Скоро тут будет еще хуже.

– Из Гроува нельзя уехать, — сказал Уитт. — Гроува больше нет. Люди оставили насиженные места, и я не думаю, что они вернутся. Но я не уеду. Мне некуда ехать. К тому же, — казалось, он вот-вот заплачет, — это мой город. И если уж ему суждено пропасть, я хочу видеть это. Даже если Яфф…

– Стоп! — перебила его Тесла. — Что вы знаете про Яффа?

– Я… знаком с ним. Томми-Рэй Макгуайр его сын, вы это знаете? — Тесла кивнула. — Ну, он и познакомил меня с Яффом.

– Здесь?

– Естественно.

– А где?

– На Уайлд-Черри-глэйд.

– Вот оттуда и начнем, — сказала Тесла. — Можете нас туда проводить?

– Конечно.

– Думаешь, он вернулся туда? — спросил Грилло.

– Ты же видел, в каком он состоянии, — ответила Тесла. — По-моему, он должен искать знакомое место, где он чувствовал бы себя в безопасности.

– Что ж, разумно, — отозвался Грилло.

– Тогда это первый проблеск разума за сегодняшнюю ночь, — сказал Уитт.