Дневники Клеопатры. Книга 2. Царица поверженная - Маргарет Джордж

Мне стало ясно, что он прав — это своего рода победа. Как спрут, скрывающийся в подводном гроте, Октавиан предпочитал сохранять свои мотивы и намерения в тайне. Но на сей раз, вольно или невольно, он себя разоблачил.

Но, пока я опасалась за безопасность Цезариона, это было слабым утешением.

Маскировка… Цезарион вынудил Октавиана отбросить маску.

Седьмой свиток

Глава 30

Мне с трудом верилось, что я снова в Антиохии, к тому же зимой. Я сделала все наоборот: летом оставалась в изнывающей от жары Александрии, а с приближением зимы — унылой и пасмурной в тех краях — перебралась в Антиохию. И снова Антоний готовился там к восточной кампании; снова он собирал войска и своих командиров. Только на сей раз его целью была не Парфия, а Армения.

Тот же самый дворец Селевкидов с огромными, как пещеры, залами, тоннелями коридоров и пустыми глазницами лестничных проемов воспринимался совсем не так, как в прежние дни, когда после нашей свадьбы их заполняло счастье. Тогда все вокруг казалось мне волшебным, но теперь магия покинула это место, и я остро переживала потерю.

Антоний был слишком занят и ничего не замечал. Армянская кампания откладывалась долго, но когда решение было принято, все его дни стали беспрерывной чередой встреч, переговоров и совещаний. Первым же делом он призвал Марка Тития, дабы тот представил нам объяснения относительно Секста.

Я говорю «нам», потому что я настояла на своем присутствии. Египет должен знать, на что расходуются его деньги и ресурсы. Кроме того, мы с Антонием стали соправителями восточной империи… Но подробнее об этом позже.

Титий командовал силами в Сирии, и до Антиохии ему нужно было проделать не столь уж длинный путь. Он мне всегда нравился — может быть, потому что был худощавым и смуглым, на восточный манер. Титий был моложе остальных военачальников, в общении со мной всегда выказывал исключительную любезность, но вот в его отношении к Антонию я улавливала легкий оттенок затаенного презрения. Не спрашивайте меня, как я узнала об этом, — просто я умею улавливать такие вещи. Но когда я рассказала Антонию, он лишь хмыкнул.

— Чтобы побудить меня к действиям, нужно что-то более определенное.

Титий был из тех, кто нашел убежище у Секста, когда бушевали проскрипции; впоследствии он присоединился к своему дяде Планку под знаменем Антония. Эти двое представляли собой странную пару: Титий — смуглый, длиннолицый, желчный, а Планк — светловолосый и румяный любитель посмеяться.

Титий предстал перед нами в огромном зале для аудиенций. Я предложила принять его, восседая на тронах, но Антоний об этом и слышать не желал.

— Здесь я военачальник, а не автократор, — сказал он.

Этим греческим словом он определял свой статус владыки и правителя Востока, хотя и не царя.

— Ну, а кто же я? — спросила я. — Я-то не перестала быть царицей?

— Царица в Египте, а здесь ты находишься в качестве флотоводца. Ведь мой флот состоит по преимуществу из твоих кораблей. Так что располагайся в удобном кресле, но никакого трона.

Титий вошел размашистым шагом, вид у него был недовольный и задиристый. Он по-военному поприветствовал своего командира, кратко доложил о случившемся и стал ждать вопросов Антония.

— Кто отдал тебе приказ казнить его? Вот что я хочу знать, — проговорил Антоний.

— Мне дали понять, что это твой приказ, — ответил Титий. Секст пытался скрыться и был схвачен, когда бежал к парфянам. Он собирался скрыться под их защитой. Он изменник.

— Кому он изменил? Он никогда не присягал мне на верность.

— Он изменил Риму. Предал своих предков, запятнал и опозорил их славное имя.

— И ты решил, что должен покарать его?

— Ты ведь убил Цицерона, чтобы покарать его! И скольких других во время проскрипций, жертвой которых едва не стал и я?

— В этом и позор, — указал Антоний. — Секст защитил тебя и сохранил твою жизнь, когда ты укрывался под его крылом. А ты в благодарность за это убил его.

Титий ощетинился.

— При всем моем уважении, император, Секст бежал не ко мне — он бежал от меня. Я солдат на службе у Рима. Или ты считаешь, что я должен был изменить моей клятве на верность Риму и пощадить его врагов, исходя из личного расположения? Странное представление о чести! Я думаю, оно более подходит для женщины.

Меня это возмутило.

— Если ты думаешь, будто женщины щадят врагов, полководец Титий, ты не знаешь истории. Мы бываем так же суровы, как и мужчины, и мы ничего не забываем.

— Будь по-твоему, царица Клеопатра. Я думаю, что ты сама не пощадила бы Секста. — Он улыбнулся мне. — Никто бы не сделал этого, будь у него хоть малейшее чувство самосохранения. Негодяй попал в мои руки, и я избавился от него — вот так! — Он произвел руками удушающее движение. — Я остановил его дыхание, чтобы легче дышалось Риму и Александрии.

— Довольно, — сказал Антоний. — В дальнейшем я хочу, чтобы ты исполнял приказы, а когда приказов нет, ждал бы их.

— А ты можешь искренне сказать, что твой приказ был бы иным? — смело спросил Титий.

— Трудно говорить, как могло бы быть, перед лицом свершившегося факта, — проворчал Антоний, ерзая в кресле. — Итак, во время предстоящей кампании в Армению я полагаюсь на тебя — ты прикроешь мне спину. Сирию нужно держать крепко. Я получил предложения от мидийцев: они в тысячный раз поменяли сторону и теперь хотят помочь нам, как они считают, против парфян. Пусть помогают, но Сирия должна быть надежно защищена. Я доверяю ее безопасность тебе и трем твоим легионам.

— Ты увидишь, я достоин доверия.

— Надеюсь, мы не нажили врага, — промолвила я, когда Титий удалился.

— Глупости. Он ожидал отставки. Ему повезло, что я сохранил за ним командование.

— У тебя не так много командиров, чтобы выбирать, — напомнила я ему.

— Ну уж ему-то замена бы нашлась. Разве Рим оскудел молодыми толковыми воинами?

— Рим, наверное, не оскудел, но от Рима тебя отрезал Октавиан. Там ты людей не найдешь.

— А что, Восток беден талантами?

— Если ты назначишь командира не из римлян, с новой силой пойдут толки насчет азиатских полчищ, собирающихся сокрушить Рим, — сказала я. — Сам понимаешь, все этого боятся, особенно если вспомнить пророчество.

— Да, насчет того, что эти полчища поведет женщина. Ты, мой флотоводец.

Он наклонился и тихо прикоснулся губами к моей руке.

Индийский посол заверил нас: его господин так стремится стать нашим союзником, что желает обручить свою единственную дочь Иотапе с нашим сыном Александром и сделать Александра наследником своего трона.