Безнадежные войны. Директор самой секретной спецслужбы Израиля рассказывает - Яков Кедми

Израильская журналистка, Шели Яхимович, услышала от кого-то из наших общих знакомых о моих высказываниях в кругу друзей о действиях А. Шарона. Она позвонила мне и пригласила на интервью на втором канале израильского телевидения. В интервью я предъявил А. Шарону тяжелые обвинения в пренебрежении безопасностью населения Израиля из-за отказа выстроить пограничные с Палестинской автономией заграждения. Я назвал это преступной халатностью. Я обвинил А. Шарона в гибели граждан Израиля. Он же мог предотвратить большинство терактов, если бы заграждения были построены. Если бы соображения сохранения власти и опасения войти в конфронтацию с ультранационалистическими и религиозными кругами не были для него дороже жизней граждан Израиля. Я также резко критиковал власть семьи А. Шарона над государством Израиль. Я сравнил власть семьи Шарона с властью Ельцина в России, когда Ельцин вместе с дочерью, ее мужем и кучкой приближенных, тем, что называлось «семьей», правили Россией. Я заявил, что А. Шарон управляет Израилем с помощью своих сыновей и они, его сыновья, определяют государственные приоритеты Израиля. Это были очень тяжелые обвинения, но они были сущей правдой. Никто тогда не решался назвать вещи своими именами в такой четкой и однозначной форме.

В ответ приемная А. Шарона отреагировала точно так же, как и приемная Нетаньяху в свое время. Не найдя ничего предосудительного у меня, приближенные А. Шарона тоже мобилизовали того же журналиста, как и Нетаньяху, Шимона Шифера. И на этот раз Ш. Шифер добросовестно выполнил заказ. Опираясь на сказанное приближенными А. Шарона, он написал: «Видите, какой отрицательный тип этот Я. Кедми. Даже Россия закрыла ему въезд». Ш. Шифер написал, что из источников в «Нативе» ему известно, что въезд Я. Кедми в Россию закрыт из-за связей Я. Кедми с криминальными структурами России. В моих глазах использование службы, которая когда-то была символом профессионализма во всем, связанном с Россией, и отличалась преданностью делу, для оказания грязных услуг неудачным и коррумпированным политикам было пределом низости.

После «размежевания» многие из тех, кто предъявил претензии ко мне за тяжелые обвинения в отношении А. Шарона, сами начали повторять то, что я говорил. Я усмехался над своими знакомыми из «национального лагеря», которые в свое время атаковали меня за то, что я осмелился говорить так об А. Шароне, как они набросились на А. Шарона, только тот осмелился действовать против их политических взглядов. До этого вся коррумпированность А. Шарона была вполне терпима, и, только когда его политические шаги не соответствовали их политическим взглядам, они вдруг «обнаружили» его грехи. Что касается А. Шарона, мне все было ясно. У меня уже не было никаких иллюзий по отношению к нему. Мне просто было больно видеть, как моя страна деградирует со дня на день и катится вниз во всех областях. Нравственной и моральной, власти и управления, национальной и военной. Системный кризис поразил все сферы государства, даже самую важную – безопасность.

Послесловие

В течение всей жизни я привык постоянно все переоценивать заново. Верен ли тот путь, который я выбрал, и ведет ли он к справедливой цели? Та борьба и те войны, которые я вел всю жизнь, справедливы ли они и оправданны? И сегодня тоже я мучаюсь теми же вопросами, только сегодня я менее решителен и уверен в своей правоте.

Те мои основные качества, которые обеспечили успех в борьбе и многочисленных войнах, так же как и неудачи, были приобретены мной в Советской России, в Москве. В России сформировалась моя личность, мои моральные и нравственные принципы: уважение к человеку, независимо от его происхождения, национальной или религиозной принадлежности, обостренное чувство справедливости, как в обществе, так и вообще. В России я научился любви к Родине, любви к своему народу и готовности к самопожертвованию во имя их и идеалов, в которые веришь. В России я научился бороться до конца и никогда не сдаваться, даже когда ты один против всех и у тебя нет никаких шансов. Когда я приехал в Израиль, такие понятия, как целеустремленность и стойкость, были глубоки в моем характере и в моем сознании. В России меня научили ценить книгу, культуру и образование, хорошее воспитание и искусство. С детства я привык относиться с отвращением к дешевой и примитивной политической пропаганде, к лицемерию, особенно властей предержащих и членов партии, к торговле принципами и образом жизни. В России я научился относиться с презрением к людям, посвятившим свою жизнь только наживе и деньгам. Несмотря на диктатуру и жестокий режим, несмотря на лицемерие и ложь, заполнившие советское общество и в конце концов и погубившие его, все свои качества я приобрел в России и нисколько не жалею об этом.

Знания и опыт, которые я приобрел в Израиле, в армии и в Разведывательном сообществе, только отточили и усовершенствовали мои качества, а также способность к анализу и пониманию. Я познал и понял многие вещи, которых не знал и не понимал раньше или строил иллюзии в их правильности и справедливости. Этот процесс постоянного изучения, углубления, оценки и понимания заново, к счастью, не прекращается никогда и, я надеюсь, будет продолжаться всю мою жизнь.

На первый взгляд можно сказать, что мне удалось в большой степени реализовать себя и достигнуть своих целей. Мне посчастливилось сделать то, что никто до меня не сделал, выстоять в одиночку, без всяких шансов, против мировой державы и победить, несмотря ни на что. Этот успех предоставляет мне чувство большого личного удовлетворения. Мои дети и внуки родились в Еврейском государстве, государстве, о котором я мечтал и за право жить в котором я боролся и воевал. Это их страна, страна их народа. Также и детей моей сестры Верочки, и детей моего брата Шурика, и всех других членов нашей семьи. Мое сердце наполнялось радостью, когда я смотрел на мою маму в окружении восьми внучек и внуков, говорящей с ними на иврите и светящейся от счастья. Ее внуки, в которых соединились страны рассеяния евреев: Румыния, Турция, Тунис, Украина, Польша, Россия.

Когда я вижу прибывших из бывшего Советского Союза, заполнивших Израиль, меня наполняет чувство глубокого самоудовлетворения. Я вспоминаю, как в самые тяжелые моменты в период работы в «Нативе» я приезжал ночью в аэропорт Бен-Гурион. Подъезжал на машине к самолету и, выйдя из машины, смотрел, как сотни новоприбывших сходят с самолета. Я старался уловить те мгновения, когда их ноги впервые касались земли их родины. Я старался поймать и почувствовать их взгляд в этот момент. Зрелище прибывающих в Израиль в момент их приземления придавало мне силы и уверенность продолжать, несмотря на все препятствия и препятствующих.

Тысячи случаев унижений, оскорблений, эксплуатации, расизма и дискриминации новоприбывших, с которыми я столкнулся в течение последних лет, причиняют мне боль и вызывают во мне гнев и стыд. На мне тоже лежит часть вины за эти горести. Не только потому, что я в большой степени «виновен» в том, что они находятся в Израиле, но и потому, что Еврейское государство, моя страна, так относится к евреям, приехавшим жить в ней. В эту минуту меня охватывает ужасное сомнение – не взял ли я на себя слишком много, определив их судьбу и воспрепятствовав им эмигрировать в другую страну? С точки зрения и национальных, и государственных интересов у меня нет сомнений в правильности моих действий. А с человеческой точки зрения? Сегодня у меня нет той уверенности в ответе на этот трудный вопрос, которая была у меня раньше.

Я смотрю вокруг себя на «преуспевающее» Еврейское государство, и тяжелые сомнения пробегают в моем мозгу. Достойно ли это государство нашего народа? Я вспоминаю своего покойного дедушку и его слова о нечеловеческой эксплуатации еврея евреем. Я встречаюсь с этим каждый день во все возрастающих размерах и с все большим цинизмом. Я смотрю на детей новоприбывших. Большинство из них приехали в Израиль ради будущего своих детей. Большинство из их детей, если бы остались в странах исхода или эмигрировали в другие страны, получили бы высшее образование. Но здесь, в их стране, большинство их детей, одни из самых способных детей в мире, не могут получить аттестат зрелости. Часть из них скатываются к преступности и проституции, как и дети волн новоприбывших из других стран в более ранние годы Израиля. Разве за это мы боролись? Сегодня в нашем Еврейском государстве еврейские дети получают самое худшее образование по сравнению с еврейскими детьми в других странах мира.

В моем понимании государство – это не самоцель, а только инструмент. Государство во имя и для своих граждан, а не наоборот. Еврейское государство является, по моему мнению, единственным инструментом, который может обеспечить существование еврейского народа сегодня и в будущем вне религиозных рамок. Религия сохранила еврейский народ в качестве религиозной общины, и в течение двух тысяч лет не было другого еврейства, кроме религиозного. Религиозные евреи, соблюдающие все религиозные обычаи и обряды, останутся евреями всегда. Но, что делать, большинство еврейского народа не религиозно. А у нерелигиозных евреев нет будущего, как евреев без Израиля, своего национального государства. Любая попытка потянуть государство Израиль и его граждан назад, в религиозное гетто, подвергает опасности само существование государства Израиль. В сегодняшнем мире, а тем более в завтрашнем нерелигиозные евреи не смогут жить в рамках клерикальных законов, написанных сотни и тысячи лет назад. А без твердого большинства светских евреев государство Израиль не сможет просуществовать на протяжении будущих лет. Только религиозное еврейство, во всем его разнообразии частей и направлений, не в состоянии ни обеспечить существование государства, ни защитить его.