Безнадежные войны. Директор самой секретной спецслужбы Израиля рассказывает - Яков Кедми

Но что меня огорчило больше всего – это то, что произошло с «Нативом». Я вспоминал, как в один из визитов Ариэля Шарона в Россию мы посетили одну из израильских школ, которая была частью нашей системы еврейского образования. Школа произвела сильное впечатление на А. Шарона. Он спросил меня, есть ли какие-либо проблемы. Я ответил, что можно увеличить, расширить и углубить наши системы образования на территории бывшего СССР, намного повысив их эффективность, и привлечь к ним намного больше еврейских детей, и только недостаток финансирования препятствует этому. Я вспоминал, как А. Шарон вскипел и с возбуждением говорил о том, что это национальное преступление – из-за нескольких миллионов долларов лишать евреев такой возможности. Тогда его слова ободрили меня, что не все потеряно и что еще остались в Израиле политики, которым не безразличны евреи и их выезд в Израиль.

В период пребывания А. Шарона у власти «Натив» был совершенно заброшен. Глава правительства почти не встречался с директором «Натива». «Натив» был переведен под ответственность Секретаря правительства, и его статус и значение опустились до самого низкого уровня за всю историю Израиля. Самым тяжелым было резкое сокращение бюджетов. А. Шарон не только забыл свои слова, сама тема совершенно перестала интересовать его. Система израильского образования в странах бывшего Советского Союза была передана Еврейскому Агентству и, как и все, что попадало в руки Еврейского Агентства, окончательно деградировала. Она потеряла свое значение и превратилась в блеклую тень того, что было. Да и суть его изменилась. Когда Шуламит Алони заняла пост министра образования Израиля, она сказала, что не понимает, почему Министерство образования Израиля, а не Еврейское Агентство должно заниматься образованием евреев на постсоветском пространстве. Но очень быстро, вникнув в проблему и изучив ее, поняла свою ошибку и то, каково значение того, что Министерство образования страны действует в другой стране, в рамках двустороннего международного соглашения. Шуламит Алони понимала, как и другие министры образования Израиля, Звулон Хамер, Амнон Рубинштейн, Йоси Сарид, всю важность участия Министерства образования Израиля в еврейском образовании в странах бывшего Советского Союза как важный этап в интеграции еврейских детей в израильском обществе и системе образования в Израиле к их приезду в Израиль. Лимор Ливнат отличалась своими речами, полными национальной и националистической демагогии, но сделала то, чего не осмеливался сделать ни один из министров образования Израиля до нее, – избавились от израильской системы образования в бывшем СССР, сбросив ее Еврейскому Агентству. Ей просто не было до этого никакого дела, так же как и Ариэлю Шарону. Лимор Ливнат совсем не удивила меня своим поступком, но поведением Ариэля Шарона я был поражен.

66

Я продолжал ездить в Россию и в другие страны, но уже только по своим делам. Я не был связан ни с какими государственными делами. Двоих моих младших детей, дочь Ревиталь и сына Сефи (Иосифа), я привозил в Россию перед их призывом в Армию обороны Израиля. Во время визита Сефи произошло весьма взволновавшее нас событие. Министр иностранных дел России Игорь Иванов, с которым мы были в довольно дружеских отношениях, как раз вернулся в Москву из одной из своих многочисленных поездок. Он узнал, что я в Москве, и попросил приехать к нему. Уже был поздний вечер, и я поехал к нему, в Министерство иностранных дел, взяв с собой сына. Когда мы приехали, я вошел к нему в кабинет, а Сефи остался ждать в приемной. Во время беседы Игорь Иванов спросил меня о цели моего приезда. Я объяснил ему, что привез младшего сына на землю его родителей перед призывом в армию. Иванов пригласил его, задал несколько вопросов и вдруг извинился и вышел на несколько минут. Вернувшись, он обратился к сыну с видимым волнением. Он сказал, что он родом с Кавказа, а на Кавказе принято, что когда юноша достигает зрелости, то он получает в подарок кинжал как символ мужества. «Ты идешь в армию и становишься мужчиной, – подчеркнул он. – Это мой семейный кинжал. Я дарю его тебе и желаю, чтобы ты был хорошим солдатом. Защищай свой народ и свою страну. И в преданности своей Родине будь достоин своего отца». Можно представить, как нас всех взволновали его слова. Министр иностранных дел России поздравляет и благословляет моего сына на службу в Армии обороны Израиля. Но в этом был еще один глубокий исторический для меня момент. Я знал, хотя Игорь Иванов никогда мне этого не говорил, что среди его предков были не только русские и грузины, но и ассирийцы. Как удивительна общечеловеческая и еврейская история!

В один прекрасный день я прилетел в Москву и, проходя паспортный контроль, обратил внимание на то, что прапорщик, проверявшая мой паспорт, слегка побледнела, взглянув на экран компьютера. Она попросила меня немного подождать в стороне и вызвала майора пограничной службы. Офицер вежливо попросил у меня паспорт и билеты, сказав, что он должен кое-что выяснить. Минут через двадцать он вернулся и сказал мне: «Господин Кедми, вам запрещен въезд в Россию. Ваша виза отменена. Вы возвращаетесь тем же самолетом, каким вы прилетели». Я поднялся в самолет и вернулся во Франкфурт.

Из Франкфурта я позвонил Ариэлю Шарону. А. Шарон как раз находился с визитом в Москве. Нас тут же соединили, и я рассказал ему, что произошло. Я сказал ему, что это не частное дело, а межгосударственная проблема и что это противоречит духу и сути отношений между Россией и Израилем. Я подчеркнул, что это не может пройти без всякой реакции с нашей стороны, и посоветовал переговорить с Путиным, потому что говорить с кем-либо другим бесполезно. Шарон сказал: «Хорошо», но с Путиным не переговорил. Он попросил вмешаться министра иностранных дел России. Министр иностранных дел не мог ничего сделать. Директор Службы безопасности подчиняется только президенту, а на министра иностранных дел мало обращает внимания. Только президент В. Путин мог решить эту проблему.

Я знал, что это не первый случай, когда гражданину Израиля был закрыт въезд в Россию. В течение года был запрещен въезд в Россию еще нескольким израильтянам «из интересов безопасности государства», так же как и было сказано мне. Израильтяне, которые участвовали в совместных проектах в области новейших технологий и электроники, были обвинены Службой безопасности России в шпионаже, и их въезд в Россию был запрещен. Я знал, что эти люди не имели никакого отношения к разведывательной работе и они вообще были далеки от этой тематики. Они обратились ко мне, и я посоветовал им обратиться в канцелярию премьер-министра Израиля, поскольку эта проблема очень серьезная и требует незамедлительного решения. Насколько мне известно, ничего не было сделано, по крайней мере на соответствующем уровне. Я знал, что это уже превратилось в систему, и сказал об этом А. Шарону. Но на это не последовало никакой реакции и серьезного отношения. Я обратился к Цви Магену, сменившему меня на посту директора «Натива», и сказал ему, что как человек, стоящий во главе службы, он должен поднять этот вопрос перед премьер-министром. Ни одна страна не могла бы отнестись к этому безучастно. Я говорил об этом и с директором Службы безопасности Израиля Ави Дихтером, и с директором Моссада Меиром Даганом, поскольку отношения между спецслужбами находятся в компетенции Моссада. У меня было впечатление, что я говорю с людьми, которые вообще не понимают, о чем я с ними говорю. Цви Маген, да, понимал, но я знал, что его мужество и способности близки к нулю, особенно в таком вопросе. Но я все-таки надеялся, что государственная система должна как-то отреагировать, но не последовало никакой реакции.

Я решил проверить это своими силами. Выяснилось, что сказанное в свое время обо мне Б. Нетаньяху журналисту Шимону Шиферу было напечатано в нескольких российских газетах. В результате этого один из депутатов Думы направил запрос в ФСБ: верно ли напечатанное в газете о том, что раскрыл премьер-министр Израиля в интервью, и продолжает ли тот самый Я. Кедми, который подкупил российского чиновника, посещать Россию? Ответ был дан заместителем директора ФСБ, что да, им известна публикация, и сам Яков Кедми, и его действия во время службы и по ее окончании известны им хорошо. По его словам, Кедми занимался сбором приоритетной для спецслужб информацией, как во время службы, так и после выхода в отставку. Поскольку эта деятельность противоречит законам России, принято решение закрыть Я. Кедми въезд на территорию России. У меня хранится копия этого письма. Было ясно, что запрос депутата Думы был заказан и что Федеральная служба безопасности решила пойти на это, не нуждаясь в советах депутата Думы. Те действия, которые приписывались мне, даже если бы и были верны частично, были сделаны во время службы государству, для государства Израиль и во имя государства Израиль. Но государство Израиль решило не реагировать. И в других случаях, не связанных со мной, а вообще.