Без помощи вашей - Роман Суржиков

По версии Айдена, капитан приехал сам. По версии капитана, Айден его вызвал. Но зачем?..

Под пыткой Корвис выдал секрет заговора. Пытки – факт несомненный: их описание Мира встретила не только в книге, но и в протоколах суда над заговорщиками. Не может ли быть так, что герцог вызвал Корвис в Алеридан именно для того, чтобы отдать под пытки? Он заподозрил капитана в заговоре и решил допросить, чтобы проверить подозрения? Но зачем тогда лгать на страницах книги? Зачем скрывать тот факт, что именно герцог добивался встречи с капитаном, а не наоборот?

Объяснение одно: Корвис был чем-то опасен для сюзерена. Капитан не случайно погиб под пытками, герцог намеренно его умертвил! Но зачем вообще было пытать? Зачем вызывать в свой родовой замок? Не проще ли послать убийц в Фаунтерру?..

«Лейла Агнес Франческа, леди Тальмир. Она живет в доме на Линден-сквер, около Церкви Мужества». Вот кто может знать больше о секретах злосчастного капитана!

Когда Мира выбежала из дому, привратник крикнул ей вслед:

– Миледи, миледи! Сударь вас давно дожидается!

Лишь теперь она заметила экипаж, прислонившись к дверце которого стоял имперский секретарь Итан Гледис Норма.

– Ох, Итан, как вы здесь оказались?..

– Миледи, как же… ведь вы приняли мое приглашение. Я хотел показать вам Янтарную галерею живописи…

Внезапно она вспомнила: действительно, он прислал записку с приглашением, и Мира ответила согласием. Все вылетело из головы. Замуж за Галларда Альмера, подумать только!

– Извините меня. Я непростительно забывчива. Вы давно ждете?..

– Вовсе нет, миледи. Не стоит извинений!

Его лоб блестел от крупинок пота, а ворот рубахи был ослаблен. Итан провел на жаре у ее дома не меньше часа.

– Простите, прошу, – повторила Мира. – Я так рада вас видеть!

Итан поклонился и отвесил изысканный комплимент. Сегодня секретарь и сам выглядел франтом – в белой рубахе с кружевным воротом, синем шейном платке, остроносых туфлях, да еще со шпагой на поясе. Даже лицо его не страдало извечной бледностью.

– Итан, я хотела бы отложить Янтарную галерею. Если можете, сопроводите меня в одной поездке.

– Конечно, миледи.

– У меня имеется дело в месте под названием Линден-сквер.

Итан нахмурился.

– Но миледи!.. Это скверное место, оно… там лучше не появляться благородным девушкам.

– Хотите сказать, площадь Линден-сквер проклята? Над нею витают плотоядные призраки, охочие до дворянской крови?

– Нет, миледи, просто это – городские трущобы. Там околачивается всякий сброд.

– Я разыскиваю женщину, что жила там прежде. И эта дама – леди.

– Когда-то вокруг Линден-сквер квартировалась алая гвардия. Район был шумен и знаменит, его населяли небогатые дворяне. Но позже гвардейские корпуса перенесли на левый берег Ханая, а район Линден пришел в упадок. Поверьте, там неспокойно и грязно.

– Тем не менее, мне нужно именно туда. Если желаете со мною поспорить – продолжим спор в дороге.

– Нет, миледи, как я посмею?.. – он раскрыл перед Мирой дверцу экипажа.

Район оказался не так плох – по крайней мере, на первый взгляд. Попахивало нечистотами – видимо, канализации здесь не было и в помине. Дома серели от въевшейся пыли, штукатурка зияла проплешинами, кое-где оконные проемы были наглухо заколочены. Зато радовало отсутствие людей: несколько крестьян лениво торговали овощами с телег, дремал на жаре чистильщик обуви, двое косматых мужиков, привалившись спинами к стене дома, хлебали из бурдюка пиво. Вот и все. Ни толп голодной черни, ни банд головорезов, какие могла бы вообразить Мира по рассказам Итана.

Церковь Мужества радовала высотою двух изысканных башен. Впрочем, одна из них стояла в лесах, а доски прогнили насквозь: если кто и заботился о восстановлении башни, то давно бросил это нелегкое дело. К церкви примыкали четыре дома. Капитан Корвис имел в виду один из них… но который?

К левой стене храма прилипла двухэтажная деревянная хибарка – мастерская башмачника. Домишко был неказист: грубые доски, мелкие оконца, никаких украшений. Сложно представить, чтобы двадцать лет назад здесь жила леди. Пожалуй, в те времена этого дома и вовсе не существовало: доски чернеют от времени, за двадцать лет они сделались бы темней бурого медведя, а эти имели оттенок глины.

Сооружение, что соседствовало с мастерской, сложно было назвать домом: пожар оставил от здания лишь обугленный остов. Нагромождение черных камней, в которых с трудом угадываются очертания стен. Здание сгорело много лет назад, это ясно. Дощатая мастерская рядом с пепелищем не пострадала только потому, что во время пожара ее еще не было. Однако хозяева не восстановили здание – видимо, погибли при пожаре.

Справа вплотную к церкви примыкал кабак. Из его дверей так едко несло кислятиной и плесенью, что Мира не смогла заставить себя войти туда. Понадеялась, что не это – бывшее жилище леди Лейлы. Тем более, кабак не походил своим устройством на жилой дом: первый этаж был наполовину вкопан в землю, как полуподвал, лишь узкие отдушины выглядывали над мостовой и выдыхали тот самый отвратительный запах.

А вот следующее за трактиром здание подавало надежды: то был четырехэтажный доходный дом, знававший некогда времена процветания. Вокруг окон вились лепные украшения, двустворчатые двери поблескивали бронзой. Вот оно! Самый подходящий вариант. Леди Лейла снимала здесь этаж или пол-этажа. Мира постучала молотком в дверь.

Ни на первый стук, ни на второй отклика не последовало. Итан взял у нее молоток и заколотил, что было силы, морщась от собственной грубости. Итог был тем же – никакого ответа. Итан потянул створку двери. Тяжко скрипнув, она отворилась. Внутри стоял полумрак. Вверх уходили ступени, застеленные бурым ковром. Темная обивка стен поглощала те немногие лучи, что проникали в узкие окна. Мира не сразу заметила человека. Лохматый мужик, возрастом ближе к деду, лежал на топчане в углу холла, сбоку от парадных ступеней. На нем был сюртук того сорта, какие носят привратники на службе. Сюртук был расстегнут, открывая взорам волосатую грудь.

– Чего стучите?… Открыто же, – вяло проворчал мужик.

– С… странно ты служишь, – удивился Итан. – Разве не т… тебе полагается открывать дверь?

– А зачем? Кто свой – сам войдет. А чужие нам не нужны.

– Н… не нужны гости? Разве это – не доходный дом?

– Он, да… – согласился мужик. – Дом господина Харриса. Хотя не такой уж и доходный… Что вы тут забыли?

– А если мы желаем нанять квартиру?.. – поинтересовалась Мира.

– Что, прям-таки желаете?.. – с сильным недоверием проворчал мужик.

– Н… ну, не совсем, – ответил Итан.

– Вот видите… Шли бы вы лучше, – посоветовал привратник и улегся на спину.

– Мы желаем поговорить с хозяином, – сказала Мира.

– А он с вами хочет говорить?.. – буркнул мужик, не поднимаясь.

Мира подошла поближе, чтобы он мог разглядеть дорогое платье, и швырнула пол-агатки.

– Захочет, не сомневайся.

С неожиданной прытью мужик подобрал монетку и убежал по лестнице. Мира с Итаном ждали в сумрачном холле, вдыхая запах пыли, въевшейся в обивку.

– Не удивлюсь, если окажется, что здесь квартируются только призраки. Они наняли мрачного гнома спать у входа, чтобы тот отпугивал живых гостей.

– Ж… жаль, миледи, что на в… вас это не подействовало.

На лестнице появился хозяин доходного дома. Он не походил на призрака – скорее, на того, кто только проснулся и едва соображает от жары и похмелья. Шаркая подошвами, сошел по ступеням. Запахнул поплотнее халат, плюнул на ладонь и пригладил волосы. Придав себе, как ему казалось, подобающий вид, хозяин спросил:

– Чем могу служить милорду и миледи?

Он масляно улыбался, и золотой зуб, сверкающий посреди рта, придавал улыбке кровожадный вид.

– Мы хотим разыскать одну даму. Она жила у вас некогда, а может быть, живет и поныне.

– Даму, значит?.. Э… хм… да, бывают у нас…

– Ее зовут Лейла Агнес Франческа, леди Тальмир.

– У-ууу… – хозяин почесал грудь и больше ничего не сказал.

– Вы не знаете такую?

– Думаю… Припоминаю… – хозяин даже скривился от усилия. – Нет, никак. Не помню такую.

– Н… но она должна быть записана в ваших книгах, – подсказал Итан.

– О, верно! – хозяин просиял. – Идемте со мной… только, эээ…

Он замялся, будто забыл что-то в холле. Итан вложил ему в ладонь монетку.

– Да, верно, в книгах записана! Идемте!

Старые учетные книги хранились в самом неподходящем для них помещении: сыром подвале. Искрового освещения не было и в мечтах. Хозяин дома шаркал вниз по узким влажным ступеням, неся канделябр на три свечи. Рука дрожала, и огоньки отплясывали судорожную пляску. Мира держалась за локоть Итана, поскольку больше держаться было не за что: лишь стены из скользкого, замшелого камня.