Без помощи вашей - Роман Суржиков

– Не смею спорить с этим, ваша светлость.

– Расскажи-ка, о чем была последняя проповедь, которую ты слушала?

Приарх упорно зовет Миру на «ты», и это начинает бесить. Она – совершеннолетняя первородная аристократка, человек любого ранга должен говорить ей «вы», пока она не позволит иного. Даже император не считал себя исключением!

Кроме того, архиепископ непрерывно жует, говоря с нею.

– Вспомни-ка, – подсказывает Мире леди Сибил, – позапрошлым воскресеньем мы слушали о благочестии мещан. Священник рассказал притчу про дворника, гончара и лорда. Помнишь?

Занятно: графиня надела к обеду роскошное золотистое платье с изумрудами. Отчего же она просила меня одеться строго? Я должна выглядеть смиренной и благочестивой девушкой, сама же леди Сибил, как может, подчеркивает свою красоту. Сделано в угоду старомодным взглядам священника? Девушка должна быть скромной, замужняя дама – роскошной?

– Несомненно, миледи, – говорит Мира, – мне пришлась по душе эта проповедь. Я вынесла из нее, что горожанам следует чутко заботиться друг о друге. Когда люди сдавлены крепостными стенами, им не хватает свободы и хочется обособиться. Но это желание порочно. Город – единое целое, и лишь тот мудр, кто думает о целом, а не о себе одном.

Графиня лучезарно улыбается, довольная ответом. Она хочет, чтобы я понравилась приарху?.. Но зачем?

– Какие пустые слова, – жует священник. – Идет грозное время, перемены потрясают мировые устои. Следует говорить об этом и бороться с растущим злом, а не повторять без конца всем известные притчи!

– Не смею спорить, ваша светлость, – говорит Мира, остро ощущая желание вогнать шпильку в сочленение его брони. Блестящие доспехи из самовлюбленности и гордыни… где-то должна быть щель.

– Впрочем, ваша светлость, еще лучше мне запомнилась другая проповедь – в ней шла речь о роли мужчины и женщины.

– Роль женщины – передать детям свое благородное имя, – прерывает архиепископ, – и более ничего.

– Священник на той проповеди говорил, ваша светлость, что женщина – первый человек, кого видят дети. Чтобы дети выросли умными, смелыми, решительными, достойными, женщина должна содержать в себе ростки этих качеств. Не правда ли, ваша светлость?

– Дети способны выжить лишь тогда, когда повинуются отцу. Без отца они попросту умрут, вот и весь разговор. А жена должна воспитать детей так, как будет угодно ее мужу.

На словах «жена» и «муж» леди Сибил чуть заметно улыбается…

И вдруг Миру бросает в дрожь. Она с ужасом понимает, чему посвящено это застолье. Бекка предупреждала: графиня попытается выдать Минерву замуж! Высокородная девица, получившая известность, – ценное приобретение. Так сказала южанка, и наивная Мира, помнится, тогда возмутилась. И вот теперь Бекка оказывается права!

Конечно, в этом все дело! Галлард Альмера все еще не женат – нет обручального браслета. Лорд Кларенс говорил – тогда, в спальне – что графиня слишком дружна с приархом. Стало быть, своему давнему приятелю леди Сибил решила уступить высокородную сиротку! От Миры требуется проявить смирение и благочестие, этому и служит ее строгая одежда. Сама же леди Сибил в своем шикарном платье, со светлыми локонами, белыми руками, полной грудью – словно обещание на будущее: когда девушка расцветет, вы получите настоящее сокровище! Не упустите шанса, ваша светлость!

Мира утирает платочком губы, маскируя смятение и ужас.

Этот Галлард Альмера – чудовищен! Упрямец, твердолобый ортодокс, ненавидящий все новое. В грош не ставит чужое мнение, обожает, чтобы перед ним пресмыкались, заглядывали в рот. К тому же, он стар и прескверно воспитан. Должно быть, графиня видит в нем какие-то достоинства: не верится, чтобы она хотела отдать воспитанницу такому мерзавцу.

– Почему молчишь? – требовательно молвит Галлард.

– Разве ваша светлость задали вопрос?

Приарх окидывает девушку взглядом, задержавшись на ее груди, тщательно сдавленной платьем, но все же заметной. Мира окончательно убеждается в своей догадке.

– Ты согласна, что покорность – главная черта добродетельной жены?

– Не смею спорить, ваша светлость, – отвечает Мира, однако теперь ей не удается скрыть сарказм.

– Жена так же следует за мужем, как и ребенок за отцом! – вспыхивает гость. – Женщины слабы, как и дети. Удел слабого – следовать за сильным, никак иначе!

Глаза священника обращаются в щелочки. Приятная мысль возникает у Миры: а ведь он еще не уверен, что я ему подхожу! Галларду требуется покорная жена, такая, чтобы ходила на цыпочках и говорила только шепотом. А лучше вовсе молчала, лишь ахала от восторга, слушая его великомудрые речи. Ваша светлость пришли оценить, такова ли я? Что ж, полюбуйтесь!

– Не следует ли слабому, ваша светлость, хотя бы понимать, в какую сторону ведет его сильный?

– Зачем? Для покорности не требуется понимания.

– Стало быть, вы предпочли бы получить в жены дуру?

– Что?..

– Умный человек стремится понять других. Лишь глупец способен покоряться слепо.

– Женщина должна подчиняться! – отрезает Галлард. – Стоящий ниже покоряется стоящему выше!

При этих словах графиня морщится, не скрывая досады, а Мира бросается в бой с двойным азартом:

– А если взять для примера племянницу вашей светлости – леди Аланис Альмера. Когда она сделается государыней, полагаете, станет слепо подчиняться мужу?

Приарх меняется в лице, аж темнеет. Злобно шевелятся желваки. Мира даже не ожидала такого эффекта.

– Аланис – испорченное, избалованное создание! Она – пример того, какой не должна быть женщина! Надеюсь… – приарх замолкает, осекшись.

– Надеетесь, она никогда не станет императрицей? – угадывает Мира.

– Не помню, чтобы я позволял тебе задавать вопросы, – цедит Галлард.

– Но и запретить вы не можете. Я не ниже вас по крови, я не ваш вассал, и вы – гость в нашем доме. Мне не требуется разрешения, чтобы спрашивать. Правда, вы можете не отвечать, если мои вопросы ставят вас в тупик.

– Дитя мое, это невежливо! – восклицает графиня. Мира пожимает плечами:

– Я лишь пытаюсь понять, миледи. Разве не это следует делать, услышав мудрость? Разгрызть и переварить пищу для ума, верно?

– Я не потерплю насмешек! – кричит Галлард Альмера.

Но Мира не собирается останавливаться: глупо отступать, когда удача на твоей стороне! Мира мчится в атаку, земля гудит под копытами боевого коня. Хотите меня в жены, ваша светлость? Вы уверены? Точно-преточно?

– Скажите, ваша светлость, если супругой императора станет не Аланис Альмера, а другая – например, Валери, – должна ли она, по-вашему, слепо повиноваться воле владыки?

– Он ее муж и государь! Что за вопросы?!

Мира опустила копье, целя в шлем противнику.

– И государыня не должна перечить словам своего мужа, обязана соглашаться с ним, признавать его правоту?

– Как любая добродетельная жена!

– Я поняла, ваша светлость! – восклицает Мира. Укрывшись щитом и привстав в стременах, она нацеливает копье. – Если бы я стала женою владыки Адриана, то поддерживала бы его во всем. Разрезала ленточки на новых рельсовых станциях, открывала бы университеты, училась слать письма по проводам, поощряла ученых, что исследуют Предметы!

Баммм! Наконечник копья, увенчанный стальным кулачком, ударяет точно в лоб. Галлард Альмера с грохотом летит наземь.

– Ты… ты… как смеешь! Потворство еретику… – он не находит слов от злобы. Мира делает триумфальный круг, трибуны ликует. – Потворство греху – тоже грех, запомни это!

– Моя девочка не хотела, – растерянно шепчет графиня, – она просто не подумала! Она сейчас же извинится. Да, Глория?!

Приарх наклоняется к уху леди Сибил и произносит шепотом несколько фраз. Губы графини кривятся от досады. Она угрюмо приказывает:

– Оставь нас, дитя. Нужно поговорить наедине. Если понадобишься, мы тебя вызовем.

Мира убегает из трапезной со сладостным торжеством победы. Взбегает по лестнице в свою комнату. «Если понадобишься, мы вызовем»… Нет уж, я уверена: не понадоблюсь. Его светлость Галлард Альмера не вызовет меня даже если я останусь единственной девушкой на свете!

Стоп.

Его светлость вызовет. Эти слова – почти как в письме.

Влетев в комнату, Мира хватает ларец с бумагами, вынимает письмо капитана Корвиса, трижды перечитанное утром. «Герцог Айден Альмера призывает меня к себе, завтра я должен отправиться в Алеридан». Почему он написал: призывает? Почему он написал: должен отправиться?! Согласно книге герцога, капитан сам решил ехать в Алеридан, чтобы отговорить сюзерена от визита в столицу. То есть, отправился по собственной воле! Естественней было бы сказать: «Завтра я отправлюсь в Алеридан повидать герцога». Но не: «Меня призывают, я должен ехать»!