Заклятье волка - Евгений Анатольевич Леухин

не дрогнули, ожесточенно отбиваясь, они стаскивали наездников с лошадей и добивали их на земле. Ряды Миеринцев и Нифльхеймцев смешались, а бой превратился в кровавое месиво.

Проявив небывалую стойкость, хранители как безумные бросались в сечу, забыв про усталость и ранения. Через полчаса жестокого боя атака Миерина захлебнулась. Забрав раненых, захватчики отступили, продолжая удерживать силы Виллары в плотном кольце. Воспользовавшись затишьем, верховная жрица вышла из храма и, подойдя к своему новому главе ордена Хранителей, стоявшим в первом ряду воинов, осмотрела поле боя.

Полная луна, поднявшаяся над горизонтом, мягким серебряным светом освещала площадь, усеянную сотнями трупов. На расстоянии не более пятидесяти ярдов с угрюмыми лицами полными ненависти стояли солдаты неприятеля. Их силы продолжали получать подкрепления, приходящие со всех концов осаждённого города. По подсчётам Сигерда их было уже не меньше тысячи, что уже более чем в два раза превышало силы отряда Виллары. Внезапно, их ряды разомкнулись, пропустив вперёд всадника в длинном плаще с натянутым на глаза капюшоном. Верховная жрица сжала кулаки, узнав наездника. Сбросив капюшон, мужчина воскликнул:

–Ну, вот мы и снова встретились! – усмехнулся Сигабор, сняв с седла свой посох – Ты разочаровала меня, Виллара. Отвергла все мои щедрые предложения и растоптала тёплые чувства к тебе… Поэтому сегодня ты умрёшь вместе со всеми своими друзьями, которых ты привела с собой! Ха-ха-ха!

Сигабор выкрикнул заклинание и поднял над головой посох, по которому тут же пробежал разряд тока. Послышался громкий хлопок. Электрический разряд, ярко осветив всю площадь перед храмом, сорвался с конца посоха и, прочертив в небе дугу, упал на головы Хранителей, моментально превратив в угли десяток воинов.

–Ха-ха-ха! – засмеялся Сигабор – Вперёд! Убейте их всех!

Сигабор снова поднял посох и снова новая электрическая дуга, упав на головы воинов, заживо зажарила десяток солдат. Миеринцы, подбадриваемые магом, снова бросились в атаку.

–Мы не выстоим против Сигабора на открытом месте! – воскликнула Виллара – Сигерд, срочно уводи солдат в храм!

Мужчина попытался возразить, но Виллара уже развернулась и пошла прочь. Прозвучал звук горна и воины ордена, отбиваясь от атак миеринцев, стали медленно отходить к высоким дверям храма. Миеринцы, почуяв запах скорой победы, отчаянно бросались на воинов ордена, безрассудно теряя десятки солдат. Горячая кровь, падших в бою, хлюпала под ногами, крики и стоны раненых смешивались в адскую какофонию.

Храм Вознесения Эллари мог разместить в себе более тысячи прихожан, поэтому в нём без труда поместились все оставшиеся в живых воины ордена. Опустив на двери толстый засов, люди оказались в относительной безопасности. Помещение было наполнено плачем испуганных детей и стоном раненых. Бывшие пленники испугано перешептывались, теснясь к стенам. Воины ордена нашли свечи и, расставив их по подсвечникам, подожгли. Виллара стояла у алтаря и раздавала приказы.

–Ваше Святейшество, и что же мы будем делать дальше? – спросила, подошедшая к ней, Хельга – Осмелюсь напомнить тебе, что миеринцы использовали храм, как тюрьму, а мы только что сами захлопнули перед собой двери!

–Для меня храм Эллари никогда не будет тюрьмой! – сухо ответила Виллара.

Внезапно в помещении запахло дымом. Хельга глубоко вздохнула и поморщилась.

–Ваше Святейшество, они поджигают двери! – воскликнул Сигерд.

–Теперь нам осталось надеяться только на волю Эллари! – ответила верховная жрица, посмотрев на огромную статую Богини.

Полковник Эгиль заглянул за угол дома и прошептал:

–Чёрт бы побрал этих миеринцев! Десятка два у ворот и, наверное, столько же в башне!

За ним, в темноте переулка, притаился небольшой отряд воинов. Пройдя по подземным переходам клоаки, они проникли в Сторби и под покровом ночи, незаметно добрались до Северных ворот города.

–Не так уж и много, Ваше превосходительство, – прошептал в ответ Перту.

–Всё дело в том, что если они закроются в башне, вся наша операция пройдёт в пустую! – поджал губы Эгиль – Мы не сможем поднять мост, а выломать ворота, при необходимости, они смогут!

–Господин полковник, я всё это помню, – ответил Перту – разрешите приступить к выполнению операции?

–Запомни, главное попасть в башню!

Миеринские солдаты жались у костра в предвкушении горячего чая, закипавшего в котелке. Поблескивая угольками папирос они, посмеиваясь, что-то обсуждая на своём языке. Из-за угла выкатилась большая телега, гружённая сеном и, поскрипывая колесами, стала быстро приближаться к воротам. Несмотря на тёмное время суток, ворота были открыты и через них периодически проезжали всадники и телеги. Это было связано с боем, шедшем в окрестностях Сторби.

Один из миеринских солдат отошёл от костра и, перегородив дорогу, дал знак телеги остановиться. Перту, одетый в миеринские доспехи, натянул вожжи и, съехав с дороги, остановился на обочине у костра. Форму он позаимствовал накануне у одного из трёх мёртвых миеринских стражников, по-тихому убитым отрядом Эгиля полчаса назад. Миеринский солдат, затянувшись папиросой, хмуро посмотрел на Перту и что-то спросил у него на своем языке. Перту расплылся в улыбке и, спрыгнув с телеги, ответил солдату на миеринском:

–Не хотите выпить? У меня есть с собой бочонок хорошего эля!

Это была единственная фраза на миеринском, которую знал Перту. Он сотню раз её повторил перед полковником Эгилем, пока не запомнил досконально. Миеринский солдат снова затянулся и, не переставая хмуриться, снова что-то спросил у Перту.

«Переходим к плану «Б»!» – подумал Перту и, нащупав в рукаве куртки нож, вонзил его в шею солдата.

Выхватив из телеги арбалет, он всадил стрелу в глаз ближайшего миеринца, схватившегося за оружие. Через мгновение, скидывая сено, из телеги выскочило шестеро нифльхеймских воинов с арбалетами и в упор расстреляли солдат у костра. Перту, что было мочи, бросился к дверям башни, куда уже устремились оставшиеся в живых миеринцы. Не останавливаясь, Перту полоснул клинком по горлу одного из миеринца, вставшего у него на пути. Затем ещё один упал на землю с дыркой в животе. Стражники, охранявшие ворота, подняли крик и с минуты на минуту по уставу должны были закрыться в башне, что означало провал операции.

Забежав внутрь, солдат попытался захлопнуть тяжёлую дверь, но Перту успел схватиться за край, не дав двери захлопнуться. Зажав пальцы в дверном проёме, воин взвыл от боли, но дверь не отпустил. Уперевшись ногой в стену, Перту со всей силы потянул. Миеринец выпустил ручку, и дверь, распахнувшись, отбросила воина на пол. Высокий широкоплечий детина, переступил через порог и, выхватив меч, бросился на Перту. Сноб искр от удара о камень брызнули на воина, успевшего ловко увернуться от удара меча. Сделав подножку, Перту повалил солдата на пол. Вскочив, он поднял свой меч и не секунды не медля,