Сталин и заговор Тухачевского - Валентин Лесков

Второй эпизод: Тухачевскому ставятся в вину «шпионские дела» с майором Нидермайером, передача ему секретных сведений о РККА (1931). Кто такой этот Нидермайер?

Отто фон Нидермайер (1885-1948) — кадровый офицер немецкого рейхсвера (по основной профессии — артиллерист), учился в Мюнхенском университете (география, геология). Окончил до Первой мировой войны Академию Генерального штаба, принимал участие в этой войне, считался специалистом по России, свободно говорил по-русски, знал шесть иностранных языков, многократно бывал в разных городах СССР, хорошо знал обстановку в стране. Являлся видным офицером немецкой разведки: Берзин в 1928 г. называет его «махровым разведчиком Генерального штаба». Сам себя Нидермайер любил называть «немецким Лоуренсом», что вполне соответствовало действительности. Ибо он успешно работал также в Аравии, Иране, Египте, Сирии, Палестине. Бывал также в Стамбуле и Кабуле. Работа в Турции была предметом его особой гордости, так как он состоял тогда на службе в Генеральном штабе турецкой армии и командовал немецким экспедиционным корпусом. Последний сражался против английских войск в Аравии, а командовал им знаменитый английский разведчик Лоуренс.

За проделанную ценную работу на Востоке Нидермайер получил награду из рук кайзера Вильгельма II. Был адъютантом военного министра Гесслера (1920), после чего перешел к «русским делам». В 1924 г. генерал Сект отправил его в СССР вместе с полковником Кестрингом, Фишером и майором Чунке для руководства обучением немецких офицеров в Липецке и Казани. Одновременно являлся военным атташе в Москве (до 1931 г.). Выехав, уже не возвращался, но туда ездила его жена — под предлогом гостевания у Гартмана, нового военного атташе.

Вернувшись в Берлин, Нидермайер стал профессором (!) русского института при Берлинском университете (по военным наукам) и полковником по особым поручениям при Кейтеле (начальник штаба Верховного командования вооруженными силами Германии). Был докладчиком по русским военным делам, так как, по его собственным словам, «хорошо знает СССР, ежедневно читает „Красную Звезду“ и следит за военной литературой». О своих прошлых связях отзывался так: «Уборевич — „симпатичный человек“, Тухачевский — „неприятный“, ибо был большевиком на 150%, а он не терпит „ни 150%-х большевиков, ни 150%-х националистов“.

О Радеке отзывается презрительно:

«Он — тип „образованного, но все отрицающего еврея-интеллигента, неспособного к действию“.

О Ворошилове сказал, что «он его хорошо знает» и 10 сентября 1940 г. в беседе с советским советником при посольстве в Берлине А. 3. Ко-буловым(1906-1955) просил его передать Ворошилову привет.

Себя Нидермайер представлял как сторонника германо-советского сближения, за что Тауберт из «Антикоминтерна» злобно нападал на него, называя «большевиком». Из-за подозрений ему не давали свободно писать и говорить о СССР. С 1933 по 1935 г. он находился в отставке, для него было даже опасно посещать советское посольство (без специального разрешения Кейтеля).

Нидермайер вынужден был просить военное командование о защите. Злобные нападки влиятельных врагов сильно помешали карьере. Он дошел лишь до чина полковника, хотя должен был бы быть, согласно опыту и познаниям, командиром дивизии или корпуса. Он враждебно относился к прибалтийским немцам из «Антикоминтерна», считая их бесчестными карьеристами. Он высказывал свое удовлетворения по поводу заключения договора между СССР и Германией, рассматривая его как торжество своих убеждений.

О западных странах он высказывался презрительно, говорил, что война с ними будет идти до победы, после чего мир расколется на две части: одна — Америка с ее сателлитами, другая — европейско-азиатский-африканский континент, где во главе будут стоять Германия и СССР. Два мира неизбежно затем столкнутся. СССР, с целью укрепить безопасность нефтяных источников Баку, на которые зарятся западные демократии, следует захватить Иран.

В 1941 г. Нидермайер получил желанный чин генерал-майора. Он продолжал усиленно работать в аппарате абвера, был связан со многими разведчиками, с Кестрингом и Власовым. В общем, можно сказать, что и у него грехов на душе было достаточно.

В 20— е годы в Москве Нидермайера знали под фамилией Нойман. Служил в том отделе, который занимался изучением РККА и СССР. Он являлся главой немецкой военной делегации, приезжавшей в СССР на основе тайных статей Раппальского договора о возобновлении нормальных дипломатических отношений и урегулировании взаимных претензий (1922). С установлением официальных отношений между немецкими и советскими военными кругами до 1933 г. курировал совместные предприятия, в которых обе стороны были заинтересованы: заказы в Германии на производство снарядов, переговоры с фирмой «Юнкерс» о поставках самолетов и строительстве в СССР авиазавода, строительстве завода по выработке иприта, создание совместной танковой школы в Казани, о взаимных допусках избранных командиров на тактические учения в поле и на маневры, командировку в Германию на учебу в Германскую военную академию высокопоставленных военачальников и т.п. До 1933 г. Нидермайер исполнял обязанности военного атташе в Москве. Поддерживал официальную связь между немецким военным руководством и Красной Армией на самом высшем уровне, включая наркома К. Ворошилова.

В настоящее время появились некоторые конкретные данные о работе Нидермайера. В секретном послании от 17 октября 1931 г. немецкому дипломату фон Бюлову, сыну князя Бернгарда Бюлова (1849-1929), занимавшему виднейшие должности в кайзеровской Германии (посол в Риме, статс-секретарь иностранных дел, рейхсканцлер в 1900-1909, чрезвычайный посол в Италии в 1914-1915), немецкий посол в Москве фон Дирксен писал о недавнем визите в Москву генерала Адама, начальника Генерального штаба рейхсвера, который был принят для беседы Ворошиловым, присутствовал на обеде в его честь и имел много важных разговоров. Посол пишет о своих личных впечатлениях от бесед, в которых он тоже принимал участие:

«Ворошилов самым категорическим образом подчеркивает неизменное чувство дружбы, питаемое здесь к Германии. По его словам, как переговоры с Францией, так и Польшей представляют собой явление чисто политического и тактического характера, которые диктуются разумом. В особенности же ясно отдают себе здесь отчет об отсутствии внутренней ценности договора о ненападении с Польшей. (…) Границы с Польшей Ворошилов считает, как это он подчеркивал в разговоре с Адамом, неокончательными.

Я беседовал особенно много с Тухачевским, который имеет решающее значение в деле сотрудничества с «Рейнметаллом» и для того учреждения, которое возглавлялось до сих пор Нидермайером. Он далеко не является тем прямолинейным и симпатичным человеком, столь открыто выступавшим в пользу германской ориентации, каковым являлся Уборевич. Он скорее замкнут, умен, сдержан. Надеюсь, что и он будет сотрудничать лояльно, когда он убедится в необходимости и выгодности этого сотрудничества». (Ю. Дьяков, Т. Бушуева. Фашистский меч ковался в СССР. М., 1992, с. 121.)