Сталин и заговор Тухачевского - Валентин Лесков

Но кроме таланта охотника за информацией, нужен был талант человека, которому можно было довериться. И здесь Кузнецов не имел себе равных. А деньги и подарки — что масло для механизма. Поэтому Кузнецов вел небольшой бизнес — скупка, продажа ценных и дефицитных вещей — и весьма преуспевал на этой стезе».

«Галантный, остроумный лейтенант производил впечатление крепкого и надежного мужчины, готового быть другом и любовником, готового провернуть дело и вывернуться из любой непредвиденной ситуации. Он познавал московский бомонд на спектаклях, пирушках, вечеринках.

«…» Его видели с артистами в «Метрополе» и «Национале», он собирал компании в московских квартирах, талантливо закручивая атмосферу флирта и интриги.

А потом, очутившись в постели с утонченной блондинкой-певицей или темпераментной балериной, затевал невинные разговоры о друзьях и знакомых, выслушивал забавные истории из жизни писателей и актеров, политиков и даже вождей. Партийные деятели, наркомы, дипломаты и военные «западали» на этих же привлекательных певиц и кокетливых балерин. Ильин знал, на чем заварилась трагедия Кирова — на балеринах Ленинградского оперного. Танцующие любовницы приревновали лидера ленинградских коммунистов к официантке Мильде Драуле и постарались, чтобы ее ревнивый до сумасшествия муж узнал о приключениях своей ненаглядной жены. А маршал Тухачевский симпатизировал танцовщице из Большого и об этом, конечно, знали в НКВД». (Н.Н. Непомнящий, с. 259-260.)

При такой успешной деятельности разведки НКВД материал против Тухачевского удалось собрать очень быстро. В совокупности с другими данными он оказался сокрушительным! В пресловутой «красной папке» Гейдриха не было никакой необходимости.

ГЛАВА 14. ПЕРЕДАВАЛ ЛИ ТУХАЧЕВСКИЙ НЕМЦАМ ПЛАН БУДУЩИХ ВОЕННЫХ ОПЕРАЦИЙ?

Суд крив, коли судья лжив.

Оперативный план того времени, разработанный в спорах крупнейших военачальников, был планом смелых наступательных операций, сразу выносившихся за государственную границу. Этот план предполагал: высокую активность войск, массовое применение артиллерии, танков, десантов, завоевание господства в воздухе, выступление повстанческих частей во главе с местными коммунистами, развитие наступления в высоком темпе и быстрое перерастание тактических прорывов в оперативные, выход механизированных и бронетанковых сил на оперативный простор для самостоятельных действий и совместных рейдов с конницей, с конечным окружением, уничтожением и пленением войск противника. Именно для таких операций Тухачевский и требовал создания четырех танковых армий! Предполагалось, что две танковые армии вторгнутся на территорию Польши, по одной — на территории Венгрии и Румынии, с наступлением на столицы враждебных государств — Варшаву, Будапешт и Бухарест.

Так планировались будущие военные действия в Генеральном штабе РККА еще в середине 30-х годов. Понятно, что вопрос об этом плане и его судьбе очень важен. Ведь против маршала и его соратников выдвигаются уж очень «крепкие» обвинения: что они, «находясь на службе у военной разведки» Германии и Польши, поддерживая недопустимые секретные контакты с руководящими военными кругами этих государств, систематически передавали им секретные сведения о Красной Армии и таким образом пытались подготовить поражение страны в будущей войне, намереваясь затем со своими сторонниками захватить власть.

Сам Сталин, на основании имевшегося у него большого материала НКВД, в таком преступлении Тухачевского и его друзей не сомневался. И, выступая на Военном совете 2 июня 1937 г., о Тухачевском со страшной злобой заявил:

«Он оперативный план наш, оперативный план — наше святое святых — передал немецкому рейхсверу. Имел свидание с представителями немецкого рейхсвера. Шпион? Шпион». (Известия ЦК КПСС, 1989, № 4, с. 53.)

Имел ли Сталин основания для такого ответственного заявления? Конечно имел! Правда, у нас мало документов по этому вопросу. Но мы не имеем документов и с другой стороны, которая жаждет оправдать Тухачевского и его коллег любой ценой и уснащает свои статьи словесной шелухой. («Эти утверждения Сталина, как видно сейчас из материалов проверки, основывались на ложных показаниях, не заслуживают никакого доверия». — Там же, с. 54.) Эти голословные заверения (а где они, «эти материалы»?! — В.Л.) не стоят даже выеденного яйца, никто им не обязан верить!

Позиция сторонников Сталина выглядит гораздо сильнее. Известно, что газета «Красная Звезда» 11 июня 1937 г. официально заявила (с. 2):

«Все обвиняемые в предъявленных им обвинениях признали себя виновными полностью». Иначе говоря, вина Тухачевского и его сотоварищей по процессу, при закрытом рассмотрении всяких документов, свидетельских показаний, которые, конечно, были, и их собственных объяснений, считалась абсолютно доказанной. В опубликованных ныне показаниях маршала от 1 июня 1937 г. говорится:

«Седов от имени Троцкого настаивал на более энергичном вовлечении троцкистских кадров в военный заговор и на более активном развертывании своей деятельности. Я сказал Путне, чтобы он передал, что все это будет выполнено. Путна дополнительно сообщил мне, что Троцкий установил непосредственную связь с гитлеровским правительством и генеральным штабом и что центру антисоветского военно-троцкистского заговора ставится задача подготовки поражения на тех фронтах, где будут действовать германские армии.

В зиму с 1935 на 1936 год, как я уже упоминал, я имел разговор с Пятаковым, в котором последний сообщил мне установку Троцкого на обеспечение безусловного поражения Советского Союза в войне с Гитлером и Японией и вероятности отторжения от СССР Украины и Приморья. Эти указания говорили о том, что необходимо установить связь с немцами, чтобы определить, где они собираются двинуть свои армии и где надлежит готовить поражение советских армий». (Кровавый маршал С. 101-102.)

Совершенно несостоятельно утверждение, что маршал давал гнусное показание под влиянием «пыток». Он сам в тех же показаниях писал:

«Настойчиво и неоднократно пытался я отрицать как свое участие в заговоре, так и отдельные факты моей антисоветской деятельности, но под давлением улик следствия я должен был шаг за шагом признать свою вину». (Там же, с. 81-82.)

Возникает вопрос:

— Если Тухачевский, глава военной оппозиционной группировки, имел действительно недозволенные военно-политические связи (равные шпионажу!), то с какого времени и с кем он их поддерживал, в чем они конкретно заключались? И кому именно на немецкой стороне передал он оперативный план?