Сталин и заговор Тухачевского - Валентин Лесков

Этот же Нидермайер, о котором идет речь, поддерживал официальные отношения и с ведомством Ягоды — НКВД! В силу всего сказанно— го у немецкого представителя было, конечно, много нужных связей и контактов, в том числе с Фельдманом, Путной, Корком, Якиром и Уборевичем. Особенно много оснований для всяких разговоров имелось с Якиром и Уборевичем, самыми знаменитыми слушателями немецкой Академии Генерального штаба (1928-1929).

Поэтому вполне понятно неистовое озлобление Вышинского, в течение многих месяцев «путешествовавшего» по дебрям тайной политики оппозиции. Вспоминая Ягоду, он так представляет его суду:

«Ягода, как мухами, был облеплен германскими, японскими и польскими шпионами, которых он не только прикрывал, как он сам здесь это признал, но через которых вел шпионскую работу, передавая разведкам секретные государственные материалы, продавая и предавая нашу страну этим иностранным разведкам».

«Это — один из крупнейших заговорщиков, один из виднейших врагов Советской власти, один из самых наглых изменников, человек, который пытался в самом НКВД организовать группу и отчасти и организовал ее из изменников Паукера, Воловича, Гая, Виннецкого и, других, оказавшихся польскими и немецкими шпионами и разведчиками. Таким является и сам Ягода, который, вместо того чтобы нашу славную разведку направить на благо советского народа, на благо социалистического строительства, пытался повернуть ее против нашего народа, против нашей революции, против социализма». (Судебные речи. М., 1955, с. 496, 558.)

Что могло побудить Тухачевского в условиях 1931 г. передавать руководству рейхсвера какие-то «материалы», если доверять обвинению? Только распоряжение собственного военного руководства (согласованное со Сталиным), вытекавшее из общей политической ситуации. Иначе говоря, «материалы» представляли собой ловкую дезинформацию.

Что представляла Германия в 1931 г.? Она была страной, катившейся к катастрофе. Тяжелое экономическое положение (в 1931 г. — 8 миллионов безработных!), резкое падение влияния буржуазии, частые смены правительств, которые были не в силах долго держаться, сбои государственного механизма, дикая борьба партий (на парламентских выборах 1930 г. социал-демократы получили 8,6 млн. голосов, фашисты — 6,4 млн., коммунисты — 4,6 млн.). Компартия на глазах наращивала свое влияние в массах. В ее распоряжении находился Союз красных фронтовиков (100 тыс. человек, формально, правда, запрещен в 1929 г.). В буржуазных кругах нарастает желание передать власть одному постоянному попутчику с «сильной рукой». В этом же направлении идет агитация в массах со стороны буржуазных газет. Очередные парламентские выборы президента (1932) кое-что показывают в этом плане. Новый президент, 85-летний фельдмаршал Гинденбург, получает 19 млн. голосов, а кандидат компартии 45-летний рабочий-докер Э. Тельман — 3,2 миллиона. Ничего удивительного: в политике действует принцип долгой известности и авторитета, сложившегося в стране и за ее пределами. Гинденбург именно таков: он — монархист, крупнейшая фигура Первой мировой войны с немецкой стороны (начальник Генерального штаба, с 1916 г. фактический главнокомандующий), один из организаторов военной интервенции против Советской России, доверенное лицо немецкой военщины, юнкеров, промышленников и банков, то есть тех людей, которые реально держат власть.

Компартия занимала по численности депутатов 3-е место в рейхстаге. И это внушало реакции большие опасения. Все больше распространялось убеждение, что выход только в одном: уничтожить буржуазно-демократические свободы, установить открыто террористическую диктатуру, военную и фашистскую, развязать новую войну, способную отвлечь народное внимание и ликвидировать за чужой счет острейшие социальные противоречия. Правда, в буржуазном лагере, как и в среде военных, не все стояли за подобный исход. Войны с Россией не хотела могущественная «российская партия», объединявшая часть промышленников, банкиров, генералов, влиятельной интеллигенции, правительственных чиновников, простого народа. На этой же позиции стояла и часть функционеров различных партий. У них довольно долго были еще сильные позиции (социал-демократическое правительство Брауна в Пруссии реакция сумела разогнать только в середине 1932 г.).

Однако другой лагерь оказывался явно сильнее, действовал более энергично и сплоченно. Фашисты выступали в нем как партия крайней реакции, прикрывавшейся беспардонным шовинизмом, национализмом и демагогией. Гитлер всячески рекламировал себя во всех общественных прослойках, устраивал многочисленные митинги и собрания «для избранных». Своих планов он не скрывал и говорил так:

«Я хочу войны, и все средства для меня хороши. Война будет вестись по-моему, война — это я». (Бланк А. Из истории раннего фашизма. С. 132.)

«Советская Россия, как революционное социалистическое государство, является врагом национал-социалистических сил порядка, но есть и кое-что большее. Как великое территориальное образование, Россия является постоянной угрозой Европе. Принцип самоопределения также относится к России. Русская проблема может быть разрешена только в согласии с европейскими, что означает с германскими, идеями. Не только русские пограничные территории, но и вся Россия должна быть расчленена на составные части. Эти компоненты являются естественной имперской территорией Германии».

Вот она, программа войны и тотального грабежа! И ее-то повторяют российские негодяи! Обворовав Гитлера, они визжали со всех трибун: «Ликвидируем последнюю империю! Позволим выделиться республикам! Зачем они нам?! Пусть Россия действует в одиночку! Тогда она станет богаче и сильнее! Да и ее надо разделить на 50 республик! Пусть будет конфедерация! Тогда нас примет в объятия цивилизованная Евро— па!» Вот программа банды врагов, взращенных за последние 50 лет! И говорят еще, что Сталин напрасно казнил руководящих предателей!

При таких обстоятельствах в Германии задача для генералитета СССР была вполне ясна: крепить связи с «русской партией» среди немецкого генералитета, заключать негласный союз с целью не допустить Гитлера к власти, а если он все же прорвется, то организовать его свержение общими усилиями.

Скорее всего, в то время Тухачевский занимался именно этим. Ничем другим он и не мог бы заниматься! Во-первых, зачем было подвергать риску свою очень успешную карьеру? Во-вторых, он имел еще недостаточную власть (начальник вооружений РККА, заместитель председателя РВС СССР), которая не давала шансов на успех самостоятельного военного заговора (и этого он не мог не понимать).

Итак, этот пункт обвинения следует снять, как недостоверный. А по деятельности Нидермайера в России тоже, конечно, необходима обстоятельная статья и специальная книга — для прояснения вопроса и освещения его реальной деятельности. Пока сказать ничего определенного нельзя, фактов мало.