Стезёю вечного Заката - Алексей Головин

Тем Героск и воспользовался. Когда посреди поля друг на друга накатили многотысячные валы тяжёлой пехоты, выяснилось, что, вопреки всем устоявшимся обыкновениям, мадженский Командующий пустил все имеющиеся у него отряды тригров не второй линией, а первой. И риаджангцы дрогнули под яростным натиском бывалых рубак, каждый из которых отдавал собственную жизнь не менее чем за две-три, а то и больше вражеских. Правда, в дело вступили риаджангские призыватели: полчище пиргусов заставило мадженских ратников остановить продвижение, а их сдерживающих и атакующих магов — задуматься только об обороне.

На поле установилось шаткое равновесие сил, которое в любой момент могли поколебать решительные действия одной из сторон. И Повелитель Ашур решил, что пора кое-что сделать ему самому…

— Позвольте не согласиться, Владычица, — как всегда чуть высокомерно проговорил он. — Я действительно восхищаюсь этим Героском. А когда я восхищаюсь врагом, его ждёт особая почесть — смерть от моей руки. Продолжу разговор с вами, когда всё будет кончено.

С этими словами Повелитель Ночи ещё раз пристально посмотрел сквозь магическое зерцало из толстой чёрной проволоки на холм, где располагалась ставка мадженского Командующего, очертил тускло взблеснувшим лезвием секиры большой круг в воздухе и быстро шагнул в отворившийся Иной путь. Спустя миг он оказался рядом с Героском, который, по-прежнему не слезая с коня, раздавал своим офицерам всё новые приказы.

Старший мастер тотчас ощутил неимоверное нарастание магии Ночи и резко повернулся к статному мужчине в богатых чёрно-серых доспехах, встретил его надменный взгляд сквозь прорези в полумаске островерхого шлема.

— Не откажите в любезности, почтенный Командующий и магвой, сойтись в поединке один на один с властителем Зловонных земель, как у вас некрасиво величают мой цветущий край, — с лёгкой усмешкой громко произнёс Ашур. Он был уверен, что старик, явно помешанный на чести воина и мага, примет этот вызов, хотя и держал на всякий случай открытым Иной путь, чтобы успеть скрыться, если на него всем скопом кинутся офицеры и маги, окружающие Героска.

Офицеры и маги тотчас кинулись на него, но повелительный жест и резкий окрик Героска остановили их, заставили попятиться.

— Стойте, — повторил Командующий, довольно легко для его возраста спрыгивая с коня. — Не простой воин пожаловал, а благородный король. Придётся уважить. Никогда магвой от поединка не бегает, тем более с таким противником.

Ашур оценил… Оценил всю глупость старика. Теперь у магвоя действительно не осталось шансов, ибо он просто не ведает истинной мощи Повелителя Ночи, растущей день ото дня с приближением новой Эпохи…

Героск же в эти мгновения думал о том, что даже пасть в такой схватке будет для него не зазорно. Бой с самым сильным врагом, какой только мог, пожалуй, встретиться ему в эти дни — истинная награда для магвоя. Правда, Старший мастер был настроен победить. Ведь заморский маг тоже не ведал подлинной мощи одного из Управляющих Магармуса…

По жесту Героска все разошлись подальше, освободив для поединка широкую вершину холма. Старший мастер вытянул из-под традиционного синего кожаного со стальным нагрудником доспеха Магармуса свою цепь, опустил меч остриём вниз в кажущейся расслабленной правой руке и замер в свободной позе напротив Ашура, глядя будто сквозь него.

Повелитель Ночи вроде бы небрежно вскинул секиру на правое плечо и шагнул вперёд, а за его спиною будто шесть чёрных крыльев взметнулись вверх полотнища густой темноты, способные, казалось, задушить всё, до чего дотронутся…

— Как это могло случиться!? — Силж с досады швырнул свою походную суму на землю и потряс рядом с ухом золотым медальоном, словно желая извлечь из того какие-нибудь звуки. — Он обманул меня как мальчишку, а я не догадался сразу проверить!

Ильната подошла ближе к магвою и, пытаясь его успокоить, рассудительно проговорила:

— Не кори себя. Он же просил не доставать эту штуку из сумки. Ты просто исполнил просьбу, которая казалась разумным предостережением.

— Вот именно, — сжал губы Силж. — На этом он меня и взял. Следовало сразу же проверить, но друг ведь велел… Как я сразу не догадался, что он просто хочет нас уберечь от схватки с Шорхом?! Решил со всем справиться сам? Или вдвоём с Эль-Ифархом? Да что это за блажь ему в голову-то ударила?! Ладно, я понимаю, тебя в это не вмешивать — девушку хрупкую. Но меня оберегать взялся? Сам прибью, когда догоню, чтоб впредь неповадно было мою маму заботливую из себя изображать!

Капитан швырнул не имеющий теперь никакого смысла (кроме стоимости золота) медальон обратно в суму. Зокласа выдало изменение веса вещицы, которую Силж, повинуясь какому-то наитию, решил всё же извлечь на свет дневной, когда понял, что вестей от первого мага Заката нет уже довольно долго. Не особо и значительное изменение, но магвой уловил его сразу. И попытался вновь прощупать силами Дня, пользуясь навыками испытателя. Не обнаружив привычного уже отголоска ночной магии, укрытой под слоем золота и коконом защитных сил, Силж похолодел, мысленно ругнулся, но чтобы окончательно убедиться попросил проникнуть вглубь медальона и Просветлённую. Всё же сейчас ей были доступны гораздо большие дневные силы. Ильната подтвердила, что магии Ночи и след простыл. Для магвоя не составило труда догадаться, что Зоклас извлёк чёрный диск, скрыл следы этого и запретил трогать медальон, чтобы Силж и Ильната ни о чём не догадались, пока не будет уже поздно…

Вставал вопрос: не поздно ли уже?

— Я должен идти! Отыскать Зокласа и помочь! — Силж сказал это так, что девушка сразу поняла — отговорить его не удастся.

Но всё же спросила:

— Уверен, что так будет правильно? Не навредит ли это его планам?

Магвой посмотрел в её обеспокоенные глаза и постарался ответить как можно мягче:

— Каким его планам? Умереть за меня? За нас с тобой? Ильната, послушай, что я скажу: у Зокласа нет шансов в одиночку справиться с Гасителем. Понимаешь, нет. Ни единого… Я очень хорошо знаю Зокласа, и я видел Шорха, бился с ним. Гаситель — не человек, он переступил порог давным-давно, а Зоклас, несмотря на мощь Заката, остался тем же благородным, честным и добрым человеком, которым был всегда. Разве что более замкнутым и печальным… Он очень силён, просто невероятно силён, но думает о других. Понимаешь, о других — о нас с тобой, о твоей сестре, об Эль-Ифархе, даже о Тихом. Зоклас готов погибнуть за нас, умереть ради памяти Сальниры, ради родины, его отринувшей. Возможно, он желает остановить Гасителя ценою собственной жизни. А даже сама мысль о таком, само намерение способны ослабить его. Напротив, Шорх мыслит другими категориями, ощущает мир по-иному, его не заботят такие, с позволения сказать, мелочи. Я бы назвал его воплощённым инстинктом самосохранения. У него есть цель, и он к ней идёт, не ведая сомнений. И готов применять любые методы. Возможно, я ошибаюсь, но мне кажется именно так. И именно благодаря этому Гаситель может в решающий момент оказаться… нет, даже не сильнее, а увёртливее, хитрее Зокласа. Потому я и хотел столь сильно быть в этот момент рядом со своим братом, подставить плечо, как всегда меж нами водилось!