В гостях у турок. Под южными небесами - Николай Александрович Лейкин

Публика замерла, Глафира Семеновна взвизгнула, зажмурилась и схватила мужа за рукав. Но тореадор успел отскочить в сторону, и бык, не попав в него рогами, пробежал мимо, ударившись рогами в барьер цирка. Раздались рукоплескания, награждающие ловкого тореадора.

Бык ходил по арене и отыскивал новую жертву. Тореадоры, не спуская с него глаз, пятились от него, некоторые, с которыми бык равнялся, перескакивали через барьер, прятались за загородкой, прикрывающей человека по грудь, и, выставив оттуда голову и руки, разъяряли быка, махая перед ним платком. Вдруг бык ринулся в сторону и понесся на не приготовившегося к нападению горбуна. Тот побежал от быка к загородке, но, чувствуя, что бык его настигнет, мгновенно свалился, упав быку под ноги.

– Ах, ах! Боже мой! – закричала старуха Закрепина, сжимая своего Бобку до того, что тот завизжал.

Но страх Закрепиной был напрасен. Разбежавшийся бык не мог сразу остановиться, перескочил через горбуна, и когда успел обернуться, горбуна уже не было на месте. Горбун вскочил и отбежал к барьеру на противоположную сторону. Гром рукоплесканий. Бык остановился и искал горбуна. Перед глазами быка выступил и остановился перед ним, помахивая своей красной испанской фуражкой, тореадор в черной куртке с двумя медалями на красной и зеленой лентах, в белых чулках с красными стрелками у щиколок. Бык нагнул голову и ринулся на него. Тореадор подпустил его к себе и в то время, когда бык хотел поднять его на рога, припрыгнул и перескочил через быка вдоль всего туловища, остановившись у хвоста. Скачок был ловок до поразительности. Бык домчался до барьера и ударился в него рогами, отошел от барьера и стал ногой рыть землю на арене. Разъярен он был ужасно. На губах его показалась пена. Он фыркал. Тореадоры начали спасаться. Перед глазами неистовствующей от рукоплесканий публики замелькали белые панталоны тореадоров, натянутые на бедра. Они перепрыгивали за барьер.

– Вот когда вспять-то пошли, – сказал Николай Иванович доктору. – Спины начали показывать. Смотрите, сколько спин и белых штанов. Так и взлетают за перегородку. Для дам такие картины совсем уже неказисты.

Бык продолжал стоять разъяренный и рыл передними ногами землю. Экартер, чтобы умерить его ярость, держал его за веревку, но бык, обернувшись, замычал и бросился на самого экартера. И старику-экартеру пришлось перепрыгнуть через барьер.

Публике это не понравилось. Сейчас восторгавшаяся, она вознегодовала и начала свистать. Пошли свистки в ход, ключи. Мальчишки закричали «кукареку».

– Трусы! Трусы! Проклятые трусы! – раздалось из мест.

На арену полетело несколько яблочных объедков.

Тореадоры начали вылезать из-за барьера, но не отходили от него и держались за него руками, каждую минуту готовясь перепрыгнуть обратно.

Ругательства не смолкали. Вдруг от барьера отделился усатый тореадор в черной куртке и мавританских золотых серьгах в виде крупных колец, подбросил вверх свою синюю фуражку и стремительно пошел на быка. Бык, увидав тореадора, бросился на него. В ту же секунду тореадор остановился, подпрыгнул, перескочил через быка и, мало этого, побежал еще за быком вдогонку, нагнал его, когда тот бил рогами барьер, схватил за хвост и из всей силы рванул этот хвост. Рванул тореадор быка за хвост так сильно, что бык тотчас же упал на передние колена.

Эффект был потрясающий. Публика от свистков и ругательств снова перешла к аплодисментам и неистовствовала. В дешевых местах летели в воздух шляпы, фуражки, женщины подбрасывали свои веера, махали платками, зонтиками.

Когда бык поднялся с колен и стал искать глазами своего противника – противника на арене уже не было. Торжествующий, стоял он на барьере и раскланивался.

Летучие поцелуи летели и из мест, посылаемые женщинами красивому и статному тореадору. Даже испанка-наездница, сидевшая в ложе с французским гусаром, и та не утерпела и, когда тореадор обернулся в ее сторону, приложила кончики пальцев обеих рук к своим губам и, чмокнув их, послала сочный летучий поцелуй.

Глафира Семеновна это тотчас же заметила, тронула доктора за рукав и сказала:

– Смотрите, смотрите, какая срамница. И это при своем-то собственном гусаре!

– Испанка… А у них на бычьих представлениях, очевидно, это принято, – отвечал доктор. – Видите, не одна она. Тут сотни таких.

Дальнейшие эксперименты с быком были излишни. Отворились двери, ведущие в помещение быков, экартер бросил веревку. Бык, почувствовав свободу и видя вход в стойла открытым, предпочел корм драке и побежал к себе в стойло.

XXIX

– Сейчас второго быка выпустят, – сообщил доктор Потрашов своей компании. – Ну, как вам нравится это бычье представление? – обратился он к Глафире Семеновне.

– Да ничего… – отвечала та апатично. – А только в нем нет ничего смешного.

– Погодите… Смешное будет еще впереди. Это когда четвертого быка выпустят. Четвертый бык предназначен не для профессиональных тореадоров… а для любителей из публики. Ведь это все профессиональные… Они прежде всего акробаты хорошие и переезжают из города в город, где происходят представления с быками. В прошлом месяце были представления в Фонтарабии… Это верстах в сорока отсюда… В начале августа были представления в Сан-Себастьяно. Там были и два настоящих боя быков, – рассказывал доктор.

Но вот на арене показался второй бык. Животное также было на веревке и вышло очень степенно. Николай Иванович как увидал, так сейчас и закричал:

– Батюшки! Да это вовсе не бык, это корова! Вон и вымя у нее.

– Корова и то, – согласился доктор.

– Но ведь это же фальсификация – выпускать супругу быка, если продают билеты на быков.

– Нет-нет. Это всегда бывает, если course Landaise. Непременное условие, чтобы были быки и коровы. Так было и на представлении прошлого воскресенья.

– Madame la Vache… – произнес кто-то сзади супругов Ивановых.

– Ну-с, мадам корова, что-то вы теперь нам покажете? – проговорила Глафира Семеновна, улыбаясь.

– К сожалению, ничего нового. Все то же, что вы уже видели при первом быке. Эти представления удивительно однообразны. Что один бык, что другой, что третий – все одно и то же. Разве какие случайности… Но мы должны дождаться четвертого быка – для любителей из публики. Его выпустят без веревки, но зато на рогах у него будут надеты резиновые чехлы с толстыми шарами, так что своими рогами он никакого вреда сделать не может. Разве только сбить с ног… Но на арене мягко. Вот когда выделятся любители из публики, тут много смешных сцен.

А корова эта была, как и бык, темно-рыжая, ходила медленно по арене и то и дело подскакивала к тореадорам, чтобы хватить их рогами, но те ловко увертывались от нее и издали помахивали ей концами красных поясов, красными фуражками, стараясь раздразнить ее еще более.