Любовные прикосновения - Джоанна Кингсли

Его карьера не просто стартовала, а устремилась к заоблачным высотам. Хэп сообщил ей, что после Вегаса он возвращается в Лос-Лнджелес, чтобы обсудить серию выступлений на телевидении и второстепенную роль в фильме.

– Милая моя, чем больше я скачу туда-сюда, тем острее понимаю, что это место нужно мне, чтобы отдыхать душой.

Лари продолжала работать не покладая рук. Анита упрашивала ее приехать в Ньюпорт, чтобы хоть немного насладиться летним сезоном, но она отказывалась.

Выступления Доми в кабаре «Горький конец» в июле имели такой успех, что Сид продлил ее контракт на август. За последние несколько недель в клуб приезжали несколько влиятельных агентов. Все они просили представить им Доми и обещали устроить для нее контракт на звукозапись. Она отвечала каждому, что рассмотрит его предложение, а потом бросала их визитные карточки в футляр гитары.

– Ты что, ненормальная? – в отчаянии крикнула Лари, когда Доми однажды утром сообщила ей, что пропила еще одного агента.

– Я не могу дать согласие, пока не встречусь с сеньором Орном, – объяснила Доми.

Она неоднократно звонила в офисы Берни, чтобы пригласить его на свое выступление. Ей ни разу не удалось поговорить с ним, но Доми много раз просила передать ему свое приглашение. Однако пока что он не проявлял ни малейших признаков интереса.

– Доми, это просто сумасшествие – дожидаться Орна. У Берни был шанс, но он не воспользовался им! – спорила с ней Лари.

Доми широко улыбнулась.

– Ах, si. Но от этого будет только приятнее, когда я заставлю его переменить решение.

Так что дело было скорее в гордости, а не в интуиции. Лари считала, что Доми совершает ошибку, но была слишком занята своей собственной работой, чтобы вмешиваться.

Но когда прошли пять недель выступлений в кабаре и Доми осталась без контракта, Лари забеспокоилась. Однако Доми сохраняла спокойствие. Она сочиняла новые песни и довольствовалась тем, что Сид обещал через пару месяцев снова предоставить ей возможность выступать у него. За время работы в кабаре Доми скопила три тысячи долларов. Такой большой суммы у нее не было никогда в жизни.

Наконец Лари сама позвонила в нью-йоркское отделение фирмы Орна. Секретарша сказала, что Берни находится в Лондоне в поисках новых талантов, но скоро должен вернуться в Нью-Йорк. Лари оставила свой номер телефона и добавила, что дело у нее срочное.

На следующее утро, на рассвете, Берни позвонил из Лондона.

– Извини, что так рано. Я всегда забываю о времени. Я уже позавтракал три часа назад. Что случилось, Лари?

– Ничего не случилось, мистер Орн…

– Но ты просила передать, что у тебя срочное дело. Я подумал, что это, может быть, касается Ника.

– Нет. Откуда мне знать о Нике что-то такое, чего вы не знаете?

– Он не слишком балует родителей своим вниманием. Не то чтобы между нами были проблемы – просто Ник все время на другом конце света, там, где идет какая-нибудь проклятая локальная война. Теперь я часто слышу, что его сравнивают с Робертом Капой. С тем парнем разделались, когда французы были во Вьетнаме. Я все время жду известия о том, что Ника… словом, что с ним что-то случилось. Я думал, ты будешь первой, кто узнает об этом. Когда я видел его в последний раз, он сказал мне, что все еще сходит по тебе с ума.

Лари почувствовала искушение заметить, что пропадать круглый год и быть недосягаемым – очень своеобразный способ общения с любимой женщиной, но смолчала, решив не побуждать Берни к дальнейшим спорам в защиту Ника.

– Мистер Орн, Ник звонит мне не чаще, чем вам. Но я уверена, что у него все в порядке. В последнее время в газетах появилось много его фотографий из Камбоджи.

Правда, она прочитала также о том, что он сделал снимки с большим риском для жизни.

– Если у Ника все в порядке, тогда какое срочное дело может быть у тебя ко мне? – спросил Берни.

Лари перевела дух.

– У меня есть певица, и я хочу, чтобы вы прослушали ее.

– О Боже! – пробормотал Берни. – Кто же на этот раз?

– Та же самая – Доменика Рей. Вы помните ее?

– Помню ли я?! Трудно забыть вечер, который стоил мне судебной тяжбы на сорок миллионов долларов!

– Вы так никогда и не отблагодарили меня за это как следует! – колко заметила Лари.

От Ника она узнала, что сумма, упомянутая Берни, была компенсацией, которую Орн-старший потребовал через суд, когда его лучшая рок-группа разорвала с ним контракт, а мировое соглашение принесло ему два миллиона долларов.

– Хорошо, – любезно сказал Берни. – Предположим, я окажу тебе эту услугу. Тогда я буду наконец свободен?

– Не думайте, что это услуга для меня. Откровенно говоря, я считаю, что Доми может оказаться самым прибыльным вашим артистом.

Он рассмеялся.

– Знаешь, Лари, тебе следует подумать о том, чтобы заняться моим бизнесом. Он заключается в том, чтобы давить, давить и давить. Я могу показать тебе все ходы и выходы.

– Благодарю вас, но у меня уже есть профессия.

Она улыбнулась про себя, когда услышала свои слова. Может быть, у нее действительно есть профессия.

После разговора с Берни Лари вдруг поняла, как давно уже не было никаких известий от Ника. Возможно, ее сопротивление окончательно обескуражило его. Ей не хотелось терять в нем друга, хотя она сомневалась, что они когда-нибудь снова станут любовниками. Особенно с тех пор, как в ее жизнь вошел Дэвид Уайнэнт.

С июня, когда они встретились в Вашингтоне, Дэвид работал за границей. Он звонил Лари каждые несколько дней, всегда поздно вечером, чтобы застать ее дома. Он сообщил, что ездил в маленький городок в Моравии, на встречу с дочерью Фредди. Но она поклялась, что ничего не знает о местонахождении Кат. Правда, ее отец незадолго до смерти признался ей в том, что однажды, два года назад видел Катарину Де Вари, но не сказал, где именно, отметив только, что она была довольна. Он просил дочь заверить Лари, что гобелен и ее мать в безопасности.

– Я повсюду наводил справки, но в официальных регистрационных записях по-прежнему ничего нет. Скорее всего в Чехословакии ее нет. Морганштерн, возможно, пересекал границу, чтобы навестить Кат, – предположил Дэвид.

Что же касается Милоша, то здесь ситуация была более обнадеживающей. Правительство пока еще не разрешило визит к нему, но, как выразился Дэвид, «они были достаточно добры» и сообщили, что со здоровьем у Кирмена все в порядке, и дали понять, что просьба о встрече с Милошем, возможно, скоро будет удовлетворена.

Судя по подчеркнутым похвалам Дэвида в адрес чехословацкого режима, Лари предположила, что коммунисты, должно быть, прослушивают международные телефонные разговоры. Она знала, как важно для Дэвида сохранить свой пост. Он никогда не рассказывал подробно о причинах поездки в Чехословакию и о том, что удерживало его там так долго, но Лари прочитала в «Нью-Йорк Тайме» сообщение о крупном американском бизнесмене, который прилетел в Прагу по торговым делам и был найден мертвым на берегу Влтавы. Отрицая какую бы то ни было причастность к смерти этого человека, коммунистическое правительство в то же время обвинило его в шпионаже и отказывалось вернуть тело покойного, пока не будет произведена судебно-медицинская экспертиза. Власти запретили въезд в страну другим бизнесменам. Угрожали также закрыть посольство США. Очевидно, в связи с этим много у Дэвида было дел. Зная о сложной ситуации, Лари была еще больше благодарна ему за помощь в поисках Катарины Де Вари.