РККА: роковые ошибки в строительстве армии. 1917-1937 - Андрей Анатольевич Смирнов

приказов о награждении георгиевскими наградами) вполне подтверждают тезис В.М. Драгомирова об особо хорошей подготовленности, которой отличались к августу 1914-го офицеры-пулеметчики. Тактическую грамотность и инициативу в первом же бою – под Суходолами (южнее Люблина) 20 августа (2 сентября), в конце Люблин-Холмской операции – проявил и как минимум один из двух младших офицеров пулеметной команды 81-го пехотного Апшеронского полка 21-й пехотной дивизии. Это поручик М.К. Кастюрин; командуя двумя пулеметными взводами, он не только своевременно произвел командирскую разведку и организовал подавление пулеметов противника, но и принял командование соседними ротами (в которых выбыли из строя все офицеры), по собственной инициативе повел эти роты в атаку и овладел австрийскими окопами. Еще один участник Галицийской битвы, младший офицер пулеметной команды лейб-гвардии 2-го стрелкового Царскосельского полка поручик С.И. Залесский в упомянутом выше бою у Камня и Войцехова инициативы не проявлял – но тоже вел себя как командир. Даже будучи ранен, он «продолжал управлять огнем своего взвода до тех пор, пока была слышна его команда»11.

Вспомним теперь, как единственный известный нам командир пулеметного взвода РККА, участвовавший в «предрепрессионные» годы в реальном бою – лейтенант П.М. Пресняков из 1-й стрелковой роты 63-го стрелкового полка – в бою 26 ноября 1936 г. за Павлову сопку занимался больше тем, что подменял рядового бойца12…

Весьма показательной представляется и выучка выступивших на войну младших офицеров 7-й роты лейб-гвардии Семеновского полка 1-й гвардейской пехотной дивизии. Правда, мы судим о ней по воспоминаниям одного из них, А.В. Иванова-Дивова 2-го13, но этот источник можно считать вполне объективным. Ведь мемуарист не замалчивает своих просчетов, а критикуя своего подчиненного – явно антипатичного ему, как и другим белоэмигрантам, М.Н. Тухачевского – подробно описывает и ситуации, в которых тот оказывался на высоте положения. Обвинение в неисполнении подпоручиком Тухачевским в период первых боев обязанностей помощника командира роты следует, на наш взгляд, отвести как почти недоказуемое – ввиду неопределенности этих обязанностей (штатной должности помощника командира роты в русской армии не было). Не случайно конкретных претензий к Тухачевскому по этой части Иванов-Дивов не приводит.

Зато повествует, как, получив 2 (15) сентября 1914 г. под Кржешовом в Галиции наступательную боевую задачу, подпоручик М.Н. Тухачевский успешно развертывает свою полуроту в боевой порядок, указывает ей направление движения, определяет порядок перебежек – словом, грамотно управляет подразделением в бою, – а затем, двигаясь с одним взводом в качестве передового отряда роты, действует именно так, как призывал в 1935-м действовать командиров подразделений РККА: видя отсутствие сопротивления, по собственной инициативе продолжает наступление далее указанного ему рубежа, к мосту через Сан у Кржешова, атакует отходящих через мост австрийцев и, присоединившись к подоспевшей 6-й роте, участвует в захвате этого важнейшего объекта. Правда, забывает при этом о необходимости информировать об обстановке командира своей роты – из-за чего та задерживает продвижение к мосту…

Сам же поручик А.В. Иванов-Дивов 2-й уже на седьмой день боев, 26 августа (8 сентября) принимает 7-ю роту – но действует так, словно командовал ею уже давно! Получив первую задачу в качестве ротного (выдвинуться на новую позицию) он производит, прежде чем принять решение, командирскую разведку, организует взаимодействие с соседней ротой (договорившись с ее командиром о прикрытии выдвижения 7-й огнем), определяет порядок выдвижения (перебежками поотделенно) …

По всем правилам действует поручик, и будучи назначен пять дней спустя с ротой в сторожевое охранение – высылает головную походную заставу (приказав ей выделить три дозора), выставляет на намеченном рубеже сторожевые заставы, выделяет сторожевой резерв, высылает влево и вправо сильные дозоры для установления связи с соседними частями. На следующий день, под Кржешовом, он, точно так же, как и Тухачевский, по собственной инициативе продолжает наступление дальше указанного рубежа – и не забывает управлять огнем…

Иными словами, как минимум двое из трех выступивших в поход 1914 года младших офицеров 7-й роты семеновцев (действия третьего Иванов-Дивов никак не характеризует) в первых же боях проявили себя как грамотные и инициативные командиры. И это опять-таки в первой попавшейся роте – боевая работа которой известна нам столь детально лишь потому, что ее бывший командир оставил подробные воспоминания…

Следующий источник – тоже мемуарного характера, но, описывая свой первый бой 22 сентября (5 октября) 1914 г. у озер Ожево и Окунин (северо-западнее Сувалок), автор воспоминаний не скрывает пережитых им тогда страха и уныния. Можно поэтому полагать, что не приукрашивает он и своих действий в бою и что действовал младший офицер 9-й роты 13-го лейб-гренадерского Эриванского полка Кавказской гренадерской дивизии подпоручик К.С. Попов действительно грамотно и инициативно – начал управлять огнем своего взвода (из этого, правда, «ничего не вышло», так как, впервые очутившись под огнем, он «сам не слышал своего голоса»), а затем по собственной инициативе, не равняясь по залегшим под огнем остальным взводам, стал по всем правилам – перебежками поотделенно – продвигать взвод вперед. Это опять-таки именно то, чего добивался в 1935 г. от командиров подразделений М.Н. Тухачевский! Получив затем приказ на отход, Попов и тут действовал грамотно – отходить приказал по одному, чтобы не создавать заметную цель для обстреливавшей роту германской артиллерии14.

В своем втором бою, 24 сентября (7 октября), он тоже делает то, что и должен был делать – непрерывно управляет огнем своего отражавшего атаку немцев подразделения.

Отнюдь не акцентирует своих заслуг и его однополчанин, описавший свое участие в первом бою эриванцев (21 сентября (4 октября), у тех же озер Ожево и Окунин) по просьбе историографов полка. Поэтому доверия заслуживает и его «показание»15 – в котором его действия также предстают грамотными и инициативными. Двинув свою полуроту в наступление, младший офицер 6-й роты подпоручик В.Р. Зуев грамотно организовал столь нелегко дававшееся советским командирам сочетание огня и движения. Вначале он постарался побыстрее вывести людей из сферы артиллерийского огня – для чего применил перебежки сначала повзводно, а затем, по мере приближения к позициям противника, поотделенно. На рубеже, с которого стали видны немецкие окопы, Зуев остановил полуроту и начал управлять ее огнем. Затем решил использовать моральный подъем, охвативший гренадер при звуках стрельбы русской артиллерии и, опять-таки не равняясь по соседям, бросил подразделение в атаку. А очутившись под сильным артогнем, отреагировал и на это изменение обстановки – приказал остановиться и окопаться…

Правомерно, думается, сравнение действий подпоручиков Попова и Зуева с тем, как действовали в своем первом бою (5–6 июля 1937 г. под Винокуркой) равные им по званию лейтенанты Кузин и Немков из 63-го стрелкового полка 21-й стрелковой дивизии РККА.