РККА: роковые ошибки в строительстве армии. 1917-1937 - Андрей Анатольевич Смирнов

что перед Русско-японской войной «средний уровень» младших офицеров «всегда бывал выше», чем у ротных, а у этих последних – выше, чем у батальонных). Причем, уточнял Флуг, если, по крайней мере, к моменту окончания командования ротой «наши армейские офицеры» оказывались все-таки «удовлетворительно знающими свои непосредственные обязанности «служаками», то состав батальонных командиров «в армейских пехотных полках, говоря вообще, был, безусловно, неудовлетворителен»6.

Высокий же уровень подготовки германских лейтенантов – которым, по утверждению Я.В. Червинки, не уступали русские пехотные подпоручики кануна Первой мировой – не отрицался никем и никогда. Следовательно, из оценок В.Е. Флуга и Я.В. Червинки можно вывести, что к августу 1914 г. младшие офицеры русских пехотных рот в массе своей в тактическом отношении были подготовлены хорошо, командиры рот – удовлетворительно, а командиры батальонов – неудовлетворительно. В таких же приравнивавшихся к роте подразделениях, как пулеметные команды, хорошо были подготовлены как младшие офицеры, так и начальники команд: даже не склонный, как мы видели, переоценивать квалификацию пехотного офицерства В.М. Драгомиров считал, что в пулеметных командах «подготовка офицеров, а также их познания были весьма хороши»7.

Попробуем проверить эти выводы, взглянув на работу русских кадровых пехотных офицеров в первых для них боях 1914 года. Работа эта составляет предмет отдельного большого исследования; здесь мы ограничимся анализом случайной выборки опубликованных источников и исследовательских работ о первых боях кадровых русских частей в 1914 г. (недостаточное количество тех и других – около 80 – компенсируется случайностью выборки: типичное в такой всегда будет отражено).

Как правило, источники и исследования, составляющие нашу выборку, не «спускаются», освещая боевые действия, ниже ротного уровня, поэтому информации о младших офицерах рот и пулеметных команд (субалтерн-офицерах) в них обнаруживается не так уж много. Тем не менее тезис В.Е. Флуга о том, что проявление «субалтернами» инициативы было не редкостью, находит полное подтверждение.

Вот источник, «степень разрешения» которого больше, чем у других – составленное в 1915 г. полковым адъютантом описание первого боя лейб-гвардии 2-го стрелкового Царскосельского полка Гвардейской стрелковой бригады – под фольварком Камень и деревней Войцехов (юго-западнее Люблина) 26 августа (8 сентября) 1914 г., на втором этапе Галицийской битвы8. Оно являет нам целую серию инициативных действий младших офицеров (и это при том, что полк был не четырех-, а всего лишь двухбатальонным). Согласно описанию, когда атаковавший австрийскую батарею взвод 4-й роты попал под перекрестный ружейный огонь, подпоручик Б.Я. Добровольский приказал стрелкам не залечь, а бежать вперед (до орудий оставалось менее 300 метров, а лежание под плотным огнем привело бы к потерям не меньшим, чем при атаке) – и ворвался-таки на батарею. Быструю реакцию на изменение обстановки продемонстрировал и возглавивший в ходе боя 2-ю роту подпоручик Б.Н. Николаев – обнаруживший после занятия австрийских окопов в 200 метрах перед собой два орудия. Оценив расстояние, Николаев тут же принял решение атаковать их силами находившегося под его непосредственным командованием взвода – и действительно, артиллеристы не успели расстрелять взвод прежде, чем он добежал до них и захватил обе пушки.

Не столь однозначно разумной представляется инициатива подпоручика С.П. Мацеевского – броситься с частью роты Его Высочества в атаку на бившие картечью орудия с расстояния в 500 метров. Но, поскольку фланговый огонь этих орудий грозил сорвать продвижение целых трех рот и самокатной команды, решение пожертвовать одним-двумя взводами можно, по-видимому, все же признать оправданным. К тому же и в этой атаке – также завершившейся захватом пушек – удалось обойтись без больших потерь…

Вспомним теперь, как в 1936 г. лейтенанты – командиры стрелковых взводов РККА демонстрировали «недостаточно быстрое реагирование на действия противника» (2-я и 81-я стрелковые дивизии), атаку «проводили шаблонно, без [отвечающего обстановке. – А.С.] замысла», «без учета обстановки и местности» (37-я стрелковая дивизия), проявляли «мало инициативы и решительности» «в динамике боя» (104-я и 105-я стрелковые дивизии), а то и полное отсутствие инициативы (66-я стрелковая дивизия)9 – словом, уступали как командиры подпоручикам августа 1914-го – царскосельским стрелкам…

А вот еще одно боевое крещение русской пехотной части 1914 года, освещаемое опубликованными источниками до уровня полурот и взводов – бой 137-го пехотного Нежинского полка 35-й пехотной дивизии под Тарношином (на Холмщине) 15 (28) августа. Изучавший этот эпизод Томашовского сражения (являвшегося, в свою очередь, частью все той же Галицийской битвы) бывший генерал от инфантерии Д.А. Долгов опубликовал фрагменты рапортов двух офицеров 10-й роты нежинцев10 – командир которой после внезапного нападения венгров на полковой бивак попытался переломить ситуацию в пользу русских. И что же? По свидетельству этих документов, из трех младших офицеров роты двое (причем отнюдь не авторы рапортов!) проявили инициативу. Первая контратака была предпринята по почину ротного командира, но вторая, проведенная после того, как роте пришлось отойти назад, – по настоянию подпоручика А.В. Ярошевского. Независимо от последнего поднять 10-ю в новую атаку пытался и другой «субалтерн» – штабс-капитан А.В. Злобин. И это в первой же ввязавшейся в бой роте…

А вот 27-я пехотная дивизия – офицеры которой оставили сравнительно много воспоминаний и действия которой в Восточной Пруссии стали предметом специальных исследований. В итоге в научный оборот оказались введены источники, довольно подробно освещающие работу пулеметчиков дивизии. Из них явствует, что по меньшей мере в трех из четырех полков как минимум по одному из двух выступивших на войну младших офицеров пулеметной команды оказались способными на проявление разумной инициативы, причем двое из трех доказали это уже в первом или втором бою. Когда в первый день Восточно-Прусской операции, в бою 4 (17) августа под Сталюпененом 105-й пехотный Оренбургский полк стал в панике отступать, поручик Н.С. Васильев проигнорировал приказ об отходе и до последнего прикрывал отступающих пулеметным огнем. А когда во втором бою 27-й дивизии – в сражении 7 (20) августа под Гумбинненом – атаковавшие дивизию германцы надломились и начали отходить, один из младших офицеров пулеметной команды 108-го пехотного Саратовского полка выдвинул «максимы» своего взвода вперед и обстрелял отступающую цепь с фланга, самым для нее губительным – продольным огнем.

Уже 18 (31) октября, в начале второго вторжения русских в Восточную Пруссию, поручик 106-го пехотного Уфимского полка Н.Н. Нечаев проделал то же самое в наступательном бою. При атаке на германскую позицию у литовского местечка Копсодзе он выдвинулся со своим взводом так, что смог обстреливать окопы противника во фланг – и сумел поэтому эффективно прикрыть потом отход полка.

Вообще, предоставляемые нашей выборкой сведения о младших офицерах пулеметных команд (помимо работ, связанных с историей 27-й дивизии, мы находим их в трех случайных подборках Высочайших