Пассионарная Россия - Георгий Миронов

Тогда возникает вопрос – как «застой» политической структуры совмещался с бурным развитием экономики и «серебряным веком» в искусстве? Классический вопрос, сформулированный в свое время еще Вольтером и столь полюбившийся позднее «безумному» Чаадаеву: «Можно спросить, – писал Вольтер, – каким образом среди стольких потрясений, гражданских войн, заговоров, преступлений и безумий в Италии, а потом и в прочих христианских государствах находилось столько людей, трудившихся на поприще полезных или приятных искусств».

Развитие шло, как это не раз бывало, не «благодаря», а «вопреки» существующим политическим структурам. Впрочем, и благодаря тоже, – неистребимому российскому изобретательству, предпринимательству, находчивости тысяч и тысяч «левшей», благодаря соборности, нравственности, человечности одухотворенного православием искусства.

Все на Руси было: талант народа и богатство земли. Свободы не хватало. Уже в середине XIX века стало ясно: сохранять далее крепостное право и другие атрибуты феодального общества невозможно. И государство Российское вступило на тропу реформ с целью хоть как-то модернизировать страну, снять хотя бы некоторые препятствия на пути буржуазного развития.

Ряд реформ был осуществлен в 60-70-е гг. XIX в.: было отменено крепостное право, введены городское и местное самоуправление, реорганизованы армия и флот, проведена судебная реформа. Как бы ни были непоследовательны и робки реформы второй половины XIX в., они дали толчок быстрому развитию капиталистических отношений, становлению буржуазных социальных структур. Прорыв в одной сфере тянул за собой другие, взаимосвязанно развивались строительство железных дорог и горнодобывающая промышленность, изобретательство и металлообработка, сельскохозяйственное производство и пищевая промышленности, росли города, создавались целые промышленные районы…

Непоследовательность же мер строительства экономики на рубеже XIX–XX вв., ко времени восшествия на престол Николая II, лишь усугубила внутренние противоречия. С одной стороны, уже работал комплекс поощрительных мер – благоприятствующие таможенные тарифы, выгодные казенные заказы, гарантированные железнодорожные займы, а с другой – сохранение помещичьего землепользования и обезземеливания крестьян во многом тормозили позитивные процессы в экономике. Если к этому добавить «робость» политических реформ, и как результат – ограниченность политических свобод, произвол чиновничьей бюрократии, сохранение сословных привилегий, различные формы национального неравноправия и социального гнета…

Великие реформы середины XIX в. породили контрреформы конца века. Известно и выражение: 1861 г. породил 1905.

Рубеж веков был отмечен развитием реформистских и даже революционных настроений среди многих активных членов общества.

Вот почему можно уверенно утверждать, что если у Николая II и были сильные враги, то это были не столько Плеханов или Ленин, эсеровские террористы или неистовый реформатор П. А. Столыпин (Николай Александрович всех перечисленных считал своими противниками), сколько сам Николай II с его непоследовательностью, своеобразной интеллигентностью, жесткостью нерешительного, несильного правителя, «мягкого реформатора…». Удивительно, но факт – этот государь был реформатором и контрреформатором одновременно… 1902, 1903, 1904, 1905 годы.

Непрекращающиеся стачки, демонстрации, забастовки, их подавление. Убитые и раненые. Захват земель безземельными крестьянами, разгром барских усадеб. Розги и выстрелы. Подавление «аграрных беспорядков». Экономические и политические требования рабочих.

Активизация революционных партий. Убитого эсером С. Балмашовым министра внутренних дел С. Д. Сипягина сменяет В. К. Плеве, который, по определению С. Ю. Витте, был «бессовестным полицейским», широко применявшим в борьбе с революционерами провокации и крутые жандармские методы. Эсеры добрались и до него: в 10 утра 15 июля 1904 г. брошенная бывшим студентом Московского университета Е. Сазоновым бомба разнесла министерскую карету в щепу…

Жестокие меры сверху, жестокие меры снизу. Непоследовательные реформы не давали выхода из кризиса, индивидуальный террор также вел в тупик.

Тем временем в государстве Российском все более влиятельной становилась третья сила. Общая радикализация российской жизни дала толчок развитию либерального движения.

Уже в конце XIX в. заявили о себе в качестве оппозиции органы местного самоуправления – земства. Россия этой эпохи знает примеры замечательного служения народу и государству. И не подвигами на государственной службе, не вольным хождением «в народ», не звонкими полуреформами и громкими эсеровскими взрывами остались в памяти России сын графа А. А. Волкенштейн, ставший простым земским врачом, или потомок княжеского рода Д. И. Шаховской, работавший учителем в земской школе. Мыслящим и совестливым россиянам открылся иной путь служения Отечеству – скромным созидательным трудом в российской глубинке.

Либералы, земцы, среди которых были и крупные помещики, дворяне создают в 1899 г. нелегальный кружок «Беседа», ставящий целью «пробуждение в России общественного мнения». Было среди них девять князей, восемь графов, два барона. Они не друзья самодержцу, они в оппозиции к существующей государственной власти, но они открыты и к сотрудничеству с ней!

Государь протянутую руку оттолкнул. Неудивительно, что к началу века (1902–1903 гг.) возникшие на базе нелегальных либерально-демократических кружков «Союз освобождения» и «Союз земцев-конституционалистов» выступают не только за введение в России конституции, но и за свержение самодержавного режима.

Итак, демократическая интеллигенция и молодой класс предпринимателей-капиталистов, как противники тормозящего развитие России самодержавия, – противники и Николая Александровича Романова.

Кто же в те годы ходил в «друзьях» государя? Обратимся к книгам современников, очевидцев, непосредственных участников событий, – к «Истории моей жизни» Г. А. Гапона, «Отрывкам из воспоминаний» директора департамента полиции А. А. Лопухина, «Дневнику» жены министра внутренних дел князя П. Д. Святополка-Мирского – Е. А. Святополк-Мирской, уже не раз упоминавшемуся трехтомнику С. Ю. Витте «Воспоминания» и книге В. Л. Бурцева «В погоне за провокаторами».

Добрый, мягкий по характеру Николай II далеко не всегда сам являлся инициатором контрреформ, реакционных правительственных решений, репрессивных мер. Однако друзей он часто искал среди «радикалов», поддержку видел в репрессивном аппарате, опирался нередко на людей неярких, безынициативных (отсюда, например, неприятие П. А. Столыпина), а если и талантливых по-своему (как С. В. Зубатов), то талант отдавших неблагим целям.

Начальник Московского охранного отделения С. В. Зубатов был человеком не только талантливым, но и искренно преданным государю и самодержавному строю. Он-то и придумал план спасения самодержавия, получивший известность как «политика полицейского социализма».

Если бы удалось осуществить хотя бы половину обещанных Зубатовым реформ, возможно, развитие России пошло бы иным путем, однако «зубатовское общество» было уязвимо своей связью с тайной полицией. Словом, идея хорошая, но… В 1902 г. переведенный с повышением в Петербург С. В. Зубатов при поддержке министра В. К. Плеве начинает реализацию еще одного плана спасения самодержавия – через рабочую организацию, вдохновляемую священником петербургской пересыльной тюрьмы Георгием Гапоном.

Главная идея Г. Гапона – «примирение» самодержавия с рабочим классом на основе создания фабрично-заводских организаций, «где бы Русью, настоящим русским духом пахло, оттуда бы вылетели здоровые и самоотверженные птенцы на разумную защиту своего царя, своей Родины и на действительную помощь своих братьев-рабочих». 25 февраля 1904 г. правительством был утвержден устав нового рабочего общества «Собрание (клуб) русских фабрично-заводских рабочих». К началу 1905 г. общество уже насчитывало свыше 10 тыс. человек.

Тем временем активизировались друзья царя и среди аристократов: заручившись поддержкой матери царя – Марии Федоровны, после убийства эсерами ненавистного всем Плеве, они убедили государя назначить на пост министра П. Д. Святополк-Мирского, который объявил себя «сторонником единства власти и общества».

В 1905 г. в Москве был выпущен прелюбопытнейший сборник с красноречивым названием: «Повеяло весной»: Речи г. министра внутренних дел князя П. Д. Святополк-Мирского и толки о них прессы». Можно себе представить, какой музыкой звучали для аристократов-фрондеров, интеллигентов-либералов и земцев слова из первой же опубликованной речи нового министра! «Административный опыт, – заявил он, – привел меня к глубокому убеждению, что плодотворность правительственного труда основана на искренне благожелательном и истинно доверчивом отношении к общественным и сословным учреждениям и к населению вообще».