Сталин и заговор генералов - Минаков Сергей Тимофеевич

Тухачевский выражал возмущение и категорически заявлял в связи с вышеизложенным: «В нынешних условиях я считаю свое положение ложным и организацией изучения противника не занимаюсь и при всем желании не могу заниматься».

Особое внимание наркома Тухачевский обратил на вредную практику проведения «оперативных мероприятий помимо Опер-упра и Штаба РККА».

«Здесь положение еще хуже, — указывал начальник Штаба. — Если Разведупр дает Штабу РККА хотя бы сухие выводы (которые не всегда удовлетворяют Штаб), то благодаря вышеуказанной работе, проводимой тайно от Штаба РККА, руководящий состав последнего, в силу объективного хода вещей, постоянно вводится в заблуждение. Ибо, если Разведупр говорит о том, что делается у противников, секретариаты, ведущие зарубежную работу, скрывают это»1. В доказательство порочности и опасности такого рода практики М.Тухачевский обратил внимание К. Ворошилова на конкретный и весьма симптоматичный факт:

«В ночь с 22-го на 23-е января сего года, по Вашему личному приказанию, зам. нач. Штаба РККА тов. Пугачев сделал ряд распоряжений по производству демонстрации к маньчжурской границе. Штаб к этому не был подготовлен. В курсе происходящих событий он не был. Тов. Уншлихт запрашивал меня, что можно было бы сделать для демонстрации, но лишь в предварительном порядке, не посвящая в подробности обстановки. Никаких указаний Штаб не получал, а сам вести подготовки не мог, ибо полностью оттерт от такого рода работы. В результате получилась запоздалая демонстрация. Если бы Штаб РККА действительно выполнял работу, которую он должен выполнять, то еще 17—19 января он сделал бы необходимые приготовления, не вызывал со стороны войск каких-либо подозрений. Те замечания, которые Вы сделали т. Пугачеву, по существу более всего касаются той организационной неразберихи, которая установлена, а в частности, и Вашего секретариата (по части Китая)»1052 1053.

Таким образом, проблема уже выходила из рамок организационно-функциональных трений, а становилась проблемой боевой практики. Причины пока еще небольших «провалов» в ней уже начали сваливать на Штаб РККА, на его руководство, в том числе — ив первую очередь — на Тухачевского. В том же докладе Тухачевский в достаточно решительной, жесткой и категоричной форме писал:

«Прошу установить подчинение Разведупра по вопросам агентуры Штабу РККА и РВС СССР на следующих основаниях, — излагал он свои требования и условия. —

1. В пределах поставленных Штабом РККА задач — начальник Разведупра непосредственно подчиняется начальнику Штаба РККА как по вопросам сети агентуры, так и по личному составу.

2. В объеме заданий РВС СССР начальник Разведупра непосредственно подчиняется заместителю Председателя Реввоенсовета, коим, сверх того, контролируется вся агентурная работа, в частности, и работа по заданиям Штаба РККА.

Вполне понятно, что непосредственные, тесные отношения РВС с Разведупром должны сохраниться, но Штаб в области своих заданий должен действительно иметь в своем распоряжении Разведупр»1.

В контексте вышеизложенных требований Тухачевский считал необходимым «включение секретариата Лонгвы (Бортнов-ского)1054 1055 1056 в Оперупр Штаба РККА. Конечно, это не исключает возможности непосредственных сношений РВС с соответствующими лицами в Оперупре и необходимости ведения особого контроля РВС по всем этим вопросам»'*.

В случае неприятия указанных требований и условий Тухачевский видел один выход:

1) назначение более авторитетного начальника Штаба РККА, которому сочтено будет возможным подчинить Развед-упр;

2) организационное изъятие Разведупра из состава Штаба РККА и непосредственное его подчинение РВС. Штаб будет ор-ганичиваться выработкой заданий;

3) подбор более авторитетного состава Штаба РККА;

4) изъятие из ведения Штаба РККА подготовки войны на восточных фронтах и полное сосредоточение всех этих вопросов в Вашем секретариате»1.

В заключение Тухачевский писал: «После тщательного изучения затронутых выше вопросов я должен с полным убеждением доложить о решительной невозможности продолжать работу в вышеочерченных условиях. Мы не подготовляем аппарата руководства войной, а систематически атрофируем его созданием кустарности взаимоотношений и превращением Штаба РККА в аполитичный орган»1057 1058.

В контексте этого доклада и требований Тухачевского, в нем изложенных, обнаруживается невольное обострение отношений между начальником Штаба РККА и заместителем Председателя РВС СССР, между Тухачевским и Уншлихтом. Эти отношения еще с 1920 г. были вовсе не дружественными. Унш-лихт, член РВС фронта и куратор фронтовой разведки, еще при вступлении Тухачевского в должность командующего фронтом не скрывал своей к нему подозрительности. Теперь он не мог не реагировать на стремление «красного Бонапарта» изъять из-под его контроля если не полностью, то во всяком случае частично полномочия по руководству разведкой. Несмотря на столь жесткий конфликт по поводу Разведупра и достигнутый определенный компромисс по данному вопросу, функциональные возможности Штаба РККА и его начальника, равно как и масштабы его должностной компетенции, продолжали уменьшаться.

18 февраля 1926 г. из Штаба РККА была изъята мобилизационная работа и передана в ГУРККА в связи с определенными «реорганизационными мероприятиями».

22 июля 1926 г. из Штаба РККА был изъят и передан в ГУ РККА Военно-топографический отдел.

Сужение функциональных возможностей Штаба РККА, осуществленное в результате указанного выше перераспределения функций Штаба РККА и ГУ РККА, вполне естественно, привело к конфликту между этими двумя структурами и между лицами, их возглавлявшими, — М.Тухачевским и С.Камене-

вым. В результате всего этого, как считал Тухачевский, Штаб РККА утратил возможность планировать и направлять деятельность всех центральных управлений наркомата по военным и морским делам. Претензии и требования, изложенные Тухачевским в его докладной от 31 января 1926 г. по вопросу взаимодействия и подчиненности Разведупра Штабу РККА и начальнику Штаба, были проигнорированы. По-прежнему Штаб РККА и его начальник были лишены прямого доступа к материалам военной разведки. Обо всем этом Тухачевский написал в письме наркому Ворошилову 8 мая 1927 г. Тухачевский считал, что в результате сложилась ненормальная обстановка, полагая, что Штаб РККА фактически отстранен от участия в подготовке страны к обороне, а вместо него сложилась определенная группа лиц внутри секретариата наркомата, которая, но существу, и выполняла функции Штаба. Теперь, 8 мая 1927 г., Тухачевский делал вывод еще более определенный, чем в его январском письме 1926 г. «Мое дальнейшее пребывание на этом посту (начальника Штаба РККА. — С.М.), — заключал он, — неизбежно приведет к ухудшению и дальнейшему обострению сложившейся ситуации»1059. ,

Таким образом, Тухачевскому, фактически лишенному реальной власти, было оставлено лишь «почетное» наименование — «начальник Штаба РККА». В таковых обстоятельствах и в это же время был проведен ряд кадровых перестановок и увольнений из Красной Армии, коснувшихся друзей, соратников и «креатур» Тухачевского в войсках. В 1926 г. был переведен на преподавательскую работу в Военно-политическую академию с должности помощника начальника ВВС РККА Н.Соллогуб. 2 февраля 1926 г. с должности помощника командующего Западным военным округом на ту же должность в Приволжский военный округ был переведен А.Павлов. Это было явное понижение. В июне 1926 г. с должности командира 16-го стрелкового корпуса был перемещен на пост начальника одного из управлений в Штаб РККА И.Блажевич. В сентябре 1926 г. из РККА неожиданно был уволен инспектор кавалерии Украинского военного округа Г.Армадеров. В то же время был уволен из РККА и переведен военруком в гражданский институт близкий приятель Тухачевского, начальник штаба 29-й стрелковой дивизии А.Колесинский. Другой приятель М.Тухачевского й Н.Какури-на, Ф. Никонов, был в сентябре 1926 г. переведен адъюнктом в Военную академию РККА. Все эти люди так или иначе были связаны с Тухачевским и с военно-политическими процессами 1923—1924 гг. Меры, принятые в их отношении, в завуалированной форме означали «мягкие репрессии». Возникает вопрос: почему же политическое руководство, почти не скрывая своего недоверия, не отправило в отставку и Тухачевского уже в 1926 г.?