Дюна. Батлерианский джихад - Кевин Андерсон

Селим видел, как на кромках пещер появляется все больше и больше людей, которые звали своих соседей подивиться на чудо. Вскоре изумленные дзенсунни усеяли всю поверхность высокой скалы. Селим получил истинное удовольствие, глядя на широко раскрытые глаза и разинутые от удивления и страха рты.

Селим прогнал червя вдоль стены, неистово крича и размахивая рукой. Пользуясь крюком и палкой, он заставил червя еще раз развернуться и снова проехал мимо скалы. Червь крутил головой и извивался, выделывая трюки, как обученное цирковое животное.

Никто из дзенсунни не махали ему. Люди вообще не двигались, оцепенев от неожиданности и суеверного ужаса.

Давая это потрясающее представление, Селим смеялся, улюлюкал, выкрикивая оскорбления в адрес злодея наиба и предателя Эбрагима. В своей пустынной накидке с куском ткани, обернутым вокруг головы, Селим был неузнаваем. Он сомневался, что кто-либо из земляков узнал его. Какое же потрясение они испытают, когда поймут, что это мнимый вор, заморыш, которого они безжалостно изгнали из племени.

Это очень сильно пощекотало бы самолюбие Селима, если бы он открыл им немедленно, кто он такой, и услышал их изумленные сдавленные вопли. Но нет, сначала он подразнит их, сотворит легенду. Но настанет день, и он от души посмеется над их неверием, а быть может, пригласит и наиба Дхартху прокатиться вместе с ним на спине пустынного чудовища. Мысленно Селим хохотал.

Покрасовавшись еще некоторое время перед бывшими земляками, Селим направил червя в пустыню, и зверь с тихим свистом помчался в раскинувшийся перед ним океан, пересеченный высокими бесконечными дюнами. Мальчик в голос смеялся всю дорогу, благодаря Буддаллаха за такую веселую шутку.

Смешавшись с толпой остальных жителей деревни, высыпавших на выступ скалы, Махмад, сын наиба Дхартхи, не мог поверить своим глазам, видя, как огромный червь развернулся, как верный пес, и умчался прочь, пересекая рябь бескрайних песков. На звере стоял одинокий человек, который без страха правил взнузданным чудовищем, поместившись на жестких кольцах его кожи.

Невероятно, мои глаза видели сейчас то, что большинство дзенсунни не видели за всю свою жизнь. А ведь ему всего двенадцать стандартных лет.

Махмад слышал, как другие мальчишки во все горло кричали, что тоже хотели бы покататься на песчаном черве. Некоторые пытались угадать, кто тот незнакомец, который столь бесстрашно оседлал беспощадного пустынного демона. Другие беженцы-дзенсунни основывали другие поселения на планете, поэтому бесстрашный наездник мог принадлежать любому из этих племен.

Махмад поднял голову, готовый произнести вопросы, которые так и вертелись у него на языке, но осекся, увидев каменное выражение лица своего отца, наиба Дхартхи.

– Каков безумец, – прорычал наиб. – Ну кто еще может быть столь безрассуден и необуздан, и кто еще может настолько презирать свою жизнь? Этот человек заслуживает того, чтобы зверь пожрал его.

– Да, отец, – по обыкновению согласился Махмад, но в голове его уже роились мысли об интереснейших возможностях.

* * *

Бог науки может быть и недобрым божеством.

Когда Тио Хольцман обнаружил ошибку в расчетах конструкции неудачной модели сплавного резонансного генератора, он пришел в неописуемый праведный гнев. Сидя в своем личном кабинете, окруженный плавающими светильниками, изобретенными Нормой, он сам принялся скрупулезно производить скучные и утомительные математические вычисления.

Он не стал просить молодую женщину вникнуть в детальные причины катастрофы, потому что боялся, что она найдет характеристический недостаток, а это было бы слишком тяжелым ударом по самолюбию саванта. Как бы то ни было, но Норма уже сказала заранее, что генератор не будет работать, и оказалась права. Как в воду глядела, будь она проклята!

Неминуемым следствием стало то, что изобретателю пришлось потратить многие часы на то, чтобы проверить и перепроверить вычисления, которые до него выполнила целая орда вычислителей. И он действительно нашел три небольшие ошибки. Если быть объективным, даже если бы все арифметические выкладки оказались верными, то прибор все равно оказался бы неработоспособным. Но этот пункт не подлежал обсуждению в данный момент, решил Хольцман.

Вычислители допустили непростительную ошибку, независимо от ее важности в решении общей задачи. Этой мелкой ошибки было вполне достаточно, чтобы отвести вину от него, великого и неповторимого изобретателя.

Хольцман решительным шагом вошел в тихое помещение, где, склонившись над столами, работали рабы-вычислители, выполнявшие над уравнениями последовательные действия, которым научила их Норма. Остановившись, он некоторое время смотрел, как вычислители работают со своими калькуляторами, занося в блокноты промежуточные результаты.

– Сейчас вы прекратите работу! Отныне за каждым вашим действием будут внимательно следить и проверять все результаты, независимо от того, как много времени это займет. Я просмотрю все записи, проверю каждое ваше решение. Ваши ошибки отбросили далеко назад оборонительный потенциал человечества, и я очень вами недоволен.

Избегая его горящего взгляда, рабы низко опустили головы.

Но это было только начало.

– Разве я был вам плохим хозяином? Разве я не дал вам жизнь куда лучшую, нежели прозябание в зарослях тростника или на берегу грязной реки? И вот чем вы мне отплатили!

Новые вычислители смотрели на него с ужасом, застывшим на их юных лицах. Старые работники, те, кто пережил эпидемию страшной лихорадки, только обреченно ссутулились.

– Сколько еще ошибок вы сделали? Сколько еще испытаний загубили вы своим невежеством и своей некомпетентностью? – Он оглядел рабов, потом схватил со стола первые попавшиеся ему под руку листы бумаги. – Если я найду намеренную ошибку, то виновный будет немедленно казнен, запомните мои слова! Поскольку мы работаем по военной программе, то любой такой поступок будет рассматриваться и караться как саботаж и бунт.

В зал, торопливо перебирая своими короткими ножками, вошла Норма.

– Что случилось, савант Хольцман?

В ответ он поднял лист бумаги, испещренный его собственными вычислениями.

– Я нашел серьезные ошибки в математических расчетах конструкции моего сплавного резонансного генератора. Мы не можем больше полагаться на их работу. Мы – ты, Норма, и я – проверим еще раз всё. Сейчас и немедленно.

На маловыразительном лице Нормы отразилась тревога. Она слегка поклонилась.

– Как вам будет угодно.