Чудо - из чудес - Санин Евгений

            Стас, как всегда, все понимал.

            Он с необычайной осторожностью обнял Лену и, чуть касаясь губами щеки, поцеловал:

            - Ну, с праздником! Я ведь тоже немного из Покровского и тоже всегда особенно чтил его!

            - Да, счастливы те мамаши, которым Господь сподобил рожать на этот праздник, обиженно поджала губы Лена. - А у нас с тобой как бы еще на седьмое ноября не выпало.

            - Да ты что! Ты уж постарайся родить шестого или восьмого! – улыбнулся Стас.

            - Да разве же это от меня зависит? – капризно взглянула на него Лена.

            - А знаешь что? – предложил Стас. – Давай отметим этот праздник чем-нибудь вкусненьким! Ты посиди на диване, даже соседке не открывай. А я быстро сбегаю в магазин и принесу чего-нибудь эдакого! Ну – чего тебе больше всего хочется? Торт? Сыру побольше? Яблок?

            - Нет! Нет! Нет! – принялась решительно отказываться Лена.

            - А чего же тогда? – растерялся Стас.

            - Чтобы ты поскорее вернулся!

            - Да я и так - одна нога там, а другая уже тут!

            - Не торопись, я подожду! – остановила его Лена и вдруг с хитрецой сказала. – Ты же ведь спросил, чего я больше всего хочу? А чуть меньше я хочу – сыра, сочную грушу и твоей любимой сырокопченой колбасы. Торт ни в коем случае не покупай. Лучше возьми банку сгущенки и немного икара.

            - Икар! Икар! – громко подтвердила Горбуша.

            - Ладно, как скажете, - согласился Стас и выскочил из квартиры.

            Оставшись одна, Лена тут же, кряхтя, слезла с дивана и засеменила на кухню

            Здесь она, действуя больше на ощупь, взяла из холодильника яйца и кефир.

            Достала из стола муку.

            Отыскала все самое необходимое.

            И быстро приготовила тесто для любимых – чуть толще блинов, но только маленьких по размерам - оладышек Стаса.

            Вопреки его строжайшему запрету готовить и тем более подходить к газовой плите, она взяла с полки коробку спичек.

            Включила конфорку.

            Чиркнула спичкой.

            Но та, как это иногда бывает, сломалась, выстрелив загоревшейся половиной на пол.

            Лена резко наклонилась, чтобы сразу найти и погасить ее.

            И тут…

            Газовая плита, стены, полка с металлическими квадратными коробками, на которых было написано «Манка», «Гречка», «Соль», «Чай»[26] поплыли у нее перед глазами.

            Пытаясь хоть за что-нибудь ухватиться, Лена дотянулась до спинки стула…

            С грохотом уронила его.

            И, отчаянно взмахнув руками, всем своим весом упала на пол.

            И потеряла сознание…

            Из открытой конфорки, наполняя кухню тревожным запахом, вырывался газ.

            Окно было закрыто – Стас, опасаясь, как бы Лена не простудилась, открывал форточки только на время, когда ее не было в комнатах…

            Горбуша, словно почувствовав беду, примчалась из спальни.

            Влетев на кухню, с карканьем «Кошкараул»!» она в испуге заметалась из угла в угол.

            Но Лена почему-то не отзывалась.

            Тогда она зависла над лежавшей навзничь хозяйкой, маша своими – какой бы она ни была слабой - большими сильными крыльями.

            И видя, что ничего не помогает, так сильно, что брызнула кровь, клюнула ее в подбородок.

            Глаза Лены мутно приоткрылись.

            Лоб настороженно сморщился.

            Чего-чего, а обоняния ей было не занимать.

            Она разом все вспомнила.

            Поняла, какая страшная опасность нависла над ней, над ее ребенком, да вообще всем домом – с его взрослыми и детьми!

            И как трудно ей ни было, она подползла к плите, приподнялась, если не в полный рост, то насколько это было возможно, повернула ручку конфорки до полного ее закрытия.

            Огляделась.

            Добраться до окна она уже не могла.

            Да и сил распахнуть его не хватило бы.

            Дверь была ближе…

            - Горбуша, улетай отсюда скорей! – велела она и, подождав немного, почти ничего не видя, плотно закрыла дверь на кухню.

            Набрала Стаса.

            И, не успев ничего сказать ему, вскрикнула от новой боли.

            И потеряла сознание…

12

- Ленка! – с порога закричал Стас…

            Стас как раз рассчитывался с кассиром за покупки, когда зазвонил телефон.

            Первой мыслью было: Лена захотела что-то еще — вкус у нее частенько менялся ежеминутно — или решила напомнить, чтобы взял чего-нибудь из кончавшихся у них продуктов.

            Например, соль…

            Он спросил у нее, что нужно — как раз еще есть время, чтобы купить.

            Но Лена не отозвалась

            Тогда мелькнула вторая мысль: деньги на телефонном счету кончились.

            Хотя — почему?

            Он недавно пополнил ее счет так, чтобы она, сколько бы пожелала, могла разговаривать со своей мамой.

            И он набрал ее сам.

            Может, зарядка внезапно кончилась.

            Нет…

            Раздались длинные гудки.

            Но Лена не отвечала.

            В сердце вошла тревога.

            Дома явно что-то случилось.

            Оставив на кассе и деньги, и продукты, Стас стремглав бросился из магазина.

            — Утюг, наверное, выключить забыл! — усмехнулся стоявший с бутылкой водки испитой мужчина вослед ему.

            Какое там - утюг!..

            Войдя в квартиру, Стас сразу почувствовал сильный запах газа.

            Это спасло от того, что он не стал включать в коридоре свет.

            Ведь малейшая искра, и…

            — Ленка! — с порога закричал он.

            Никто не отзывался.

            Прямо в грязной обуви — на улице хлестал полудождь-полуснег — Стас вбежал в комнату.

            Сразу увидел лежавшую на полу Лену.

            Все лицо ее было в крови.

            Хотел первым делом броситься к ней.

            Но, понимая, что сначала нужно ликвидировать угрозу взрыва, иначе никакая помощь ей уже не поможет, он ворвался на кухню.

            Задерживая дыхание, выключил две включенные конфорки — Лена сослепу да после удара вместо того, чтобы закрутить одну, только открыла по ошибке вторую…

            «Только бы не рвануло! Только бы не рвануло! Господи, спаси и сохрани!» — молил он про себя, как еще никогда в жизни.

            Побежал к окну.

            Распахнул его так, что сверху и со всех сторон посыпалась краска…

            Отходя, чуть было не наступил на какую-то темную тряпку на полу.

            Но вгляделся и…

            Что это?

            Горбуша?!

            — Ты-то откуда здесь?!

            Тело вороны было безжизненным.

            Стас положил ее на подоконник, головой прямо на свежий воздух — если еще жива, то это самое лучшее место, чтобы отдышаться…

            И, снова плотно закрыв дверь на кухне, вернулся к Лене.

            Поднял ее на руки, перенес в спальню, где тоже открыл окно.

            Сбегав в ванную комнату, где была домашняя аптечка, за перекисью водорода, отер смоченной в нем ваткой лицо.

            И увидел на подбородке небольшую, но довольно-таки глубокую колотую ранку, которая снова быстро наполнялась кровью.

            — Ленка! Ленка!!! — звал он.

            Лена застонала, приоткрыла глаза.

            — Больно, — с трудом выдавила из себя она.

            — Прости, тут у тебя немного поранено, я нечаянно, — принялся оправдываться Стас, которому в этом момент было бы легче, если бы его резали самого на куски.

            И услышал:

            — Да это не та боль, Стасик! Вызывай неотложку! Скорее…

            В родительном доме, куда доставила скорая Лена, Стас готов был оставаться до конца.

            То есть до тех пор, пока она не родит.

            Но врач сказал, что случай не из простых — роды преждевременные, после серьезного падения, с потерей сознания, да еще и осложненные болезнью глаз — поэтому все может продолжаться довольно-таки долго.

            Самое лучшее, если муж роженицы проявит благоразумие и вернется домой.

            Стас так и сделал.

            Единственное — упросив, чтобы ему немедленно позвонили, как только все закончится…

            И врач сдержал свое слово.

            Под утро — то есть когда уже наступил день Покрова Пресвятой Богородицы — он позвонил Стасу и, явно что-то прикрывая, для начала бодрым голосом сказал:

            — Поздравляю, папаша! У вас — сын! Роды, вопреки нашим опасениям, прошли удачно. Ребенок родился совершенно здоровым.