Звезда надежды - Гленда Норамли

— Я имел в виду, — лукаво ответил Скоу, — что художник вроде меня должен быть избавлен от раздоров, распрей и оскорблений, чтобы создать по-настоящему совершенное творение. — Квирк швырнул в него камешком.

Они обменивались шутками некоторое время, потом перешли к более серьезным темам: передвижениям Приспешников, которых выслеживал Хамелеон. Керис сидела в стороне, не участвуя в разговоре. Она слушала, как Даврон перебрасывается веселыми замечаниями с Квирком и Скоу, и радовалась тому, каким жизнерадостным он кажется. Ее собственное настроение было мрачным. Почему-то сидящий у костра Даврон казался ей ужасно одиноким.

Он мог смеяться, болтать, интересоваться новостями, но, по сути дела, оставался отрезанным от людей. Больше пяти лет он не прикасался к другому человеку, не обнимал женщину, не играл с ребенком… Со своей дочерью он не виделся, а сына и вовсе не знал. Керис могла его любить, но избавить от одиночества по-прежнему было не в ее силах. Девушка вздохнула, пожелала мужчинам спокойной ночи и ушла в свою палатку. А утром Даврон исчез.

ГЛАВА 30

И придет в вашу новую землю предатель. Берегитесь его, ибо обрушит он на вас беды во имя Владыки Карасмы. Но и жалость питайте к нему, ибо разрушает он то, что любит. О вы, жители земли сияющей, не отчаивайтесь: хоть губит он вашу мечту, хоть топит в крови ваших детей, но в его власти и изгнать Разрушителя в Хаос.

Керис проснулась, когда солнечные лучи, яркие и теплые, проникли в ее палатку. Слишком яркие и теплые. Девушка вылезла из спального мешка и потянулась; удивительно — почему до сих пор никто ее не разбудил? Ведь дел так много, теперь, когда война близка, времени терять нельзя. Керис высунула голову из палатки. Никто еще не встал. Квирк, спавший у погасшего костра, натянул одеяло на лицо. Солнце стояло уже высоко.

Керис огляделась, высматривая Даврона, который должен был нести стражу последним, но его нигде не было видно. Она разбудила Квирка и пошла будить Скоу; тот храпел, но и в их общей с Давроном палатке того не оказалось. Его вещи были на месте, но сам Даврон исчез. Исчезла и его переправная лошадь.

Сначала они были больше озадачены, чем встревожены, но все же Керис решила взглянуть на карту тромплери. На самом краю карты были видны всадники; они вот-вот должны были исчезнуть из виду. Больше никаких движущихся фигур Керис не увидела.

— Да не может это быть он, — недоверчиво сказал Скоу. — Он бы никогда не уехал с кем-то, ничего нам не сказав.

Керис потянулась за лупой. То, что она теперь увидела, поразило ее. Она в ужасе повернулась к Скоу.

— В чем дело? — спросил тот, встревоженный выражением ее лица.

— Приспешник, — хриплым шепотом ответила девушка. — Он едет с Приспешником.

— Откуда ты знаешь? — спросил Квирк. — Приспешники часто с виду ничем не отличаются от обычных людей. Керис молча протянула ему лупу.

— Это он, конечно, — его лошадь я узнаю где угодно, да и посадка у него особая. — Керис сглотнула. — У него всего один спутник, он едет на каком-то меченом звере, и с ним Подручный. Это, несомненно, Подручный Приспешника — ни один нормальный человек не потерпел бы такую тварь рядом с собой. Квирк посмотрел и передал лупу Скоу.

— Боюсь, она права. Жуткое чудовище — шестиногое, с рогом во лбу и острыми чешуями вдоль спины. — Квирк в ужасе переводил глаза с Керис на Скоу. — Даврона захватили в плен!

Скоу в свою очередь воспользовался лупой.

— Нет. Я не вижу никаких признаков того, что Даврон пленник. Да и потом, как мог единственный Приспешник, как бы ужасен ни был его Подручный, захватить в плен Даврона Сторре? Он едет по доброй воле.

— Но почему?

Керис, сдерживая слезы, рассказала ему о несчастье Даврона.

— Ты хочешь сказать, — пробормотал Квирк, когда до него наконец дошел смысл ее слов, — что он не волен в своих поступках? Он должен служить Разрушителю? Даврон Сторре?

— Да. С того момента, когда Карасма призовет его, и пока Даврон не выполнит то, что ему приказано, он такой же Приспешник, как и тот, с кем он сейчас едет.

— Не может быть, — решительно заявил Квирк. По щекам Керис текли слезы.

— Он стал нашим врагом. Если мы теперь его повстречаем, наш долг — остановить его.

— Убить его? Но ты же его любишь! — в отчаянии воскликнул Квирк.

— А я не сумел его остановить, — с горечью пробормотал Скоу. — Много же от меня оказалось проку… Мелдор бы почувствовал беду. А я просто спал! — Меченый ударил кулаком по ладони другой руки и отвернулся.

— Можем мы его догнать? — спросил Квирк, присматриваясь к крошечным фигуркам на карте. Скоу огорченно покачал головой:

— Они выехали по крайней мере два часа назад, так что скоро их и на карте-то не будет видно. А карты тех мест, куда они направляются, у нас нет. Бесполезно преследовать — мы никогда их не найдем. К тому же они скоро присоединятся к остальным Приспешникам — а то и повстречаются с самим Разрушителем где-нибудь в Извилистом. Проклятие! Бедный Даврон…

Квирк в ужасе посмотрел на Скоу:

— Но нам необходимо его остановить! Он так много знает! И о картах тромплери, и о защитных укреплениях — да обо всем! Если Разрушитель начнет его допрашивать…

— Даврон ничего ему не скажет, — тихо ответил Скоу. — Квирк, все, что может сделать Карасма, — это потребовать выполнения приказания. Одного приказания — скорее всего каким-то образом уничтожить Звезду Надежды. Он не может заставить Даврона отвечать на вопросы, разве что велит своим Приспешникам его пытать. — При этих словах Керис вздрогнула. — Но я думаю, ему ни к чему изувеченный Даврон, — поспешно добавил меченый. — Чтобы выполнить дело, в чем бы оно ни заключалось, Даврон ему нужен живым и здоровым. Всего одно приказание…

Скоу явно пытался приободрить спутников, но всем было ясно: станет Даврон отвечать на вопросы врагов или нет, большой разницы это не составит.

— Сколько нам добираться до Шилда? — спросила Керис.

— Если мы бросим припасы, если на границе сменим лошадей, к вечеру будем там, — ответил Скоу.

— Тогда выезжаем немедленно. Нужно предупредить Мелдора, предупредить всех — о том, что Даврон… — Докончить фразу девушка не смогла. Она была не в силах назвать Даврона врагом. Керис с усилием попыталась взять себя в руки. Ей казалось, что она оледенела: холод распространялся откуда-то изнутри…

«Я мертвая, — подумала она. — Создатель! Что-то во мне умерло, и я коченею».

— Свертывайте лагерь, — сказала она Квирку и Скоу.

Этим утром Мелдора разбудил писец, Наблон, известный также как Муравей. Подобно Колибрану Сверчку, он имел антенны, но на этом сходство и кончалось. Его коротенькие антенны выдавались вперед; глаза были круглыми и черными, из щек торчали жвала (которыми было очень удобно колоть орехи или разгрызать мозговые косточки), смыкающиеся перед вполне человеческим ртом. В остальном Наблон был вполне похож на обычного человека. К несчастью, когда Наблон волновался, жвала начинали самопроизвольно щелкать; именно так и случилось этим утром.