Экзотические птицы - Ирина Степановская

Шум мотора, крики и страшный стук в ворота отвлекли доктора от размышлений. «Кто это там барабанит как сумасшедший? Ведь есть же звонок!» — подумал он.

«Неужели так быстро за дамой приехали?» — подумали в свою очередь анестезиолог и Азарцев, выглядывая из окон большого дома. Охранник, задыхаясь со сна и хватая на ходу резиновую дубинку, кинулся к воротам.

Пациентка с голубыми волосами не давала никому покоя всю ночь. То ей казалось, что у нее сердечный приступ, то она утверждала, что у нее мог оторваться из вены тромб и закупорить легкое.

«Ну начитаются же газет и журналов!» — матерился про себя анестезиолог, всеми возможными аргументами доказывая, что никакой тромбоэмболии у нее нет.

— А зачем вы мне тогда перед операцией вены на ногах бинтовали? — говорила пациентка с таким видом, будто уличала его и Азарцева в содеянном преступлении.

— На всякий случай! Мы всем бинтуем, даже молоденьким девочкам! Так положено! — уговаривал ее Владимир Сергеевич. Потихоньку он стал сатанеть и поймал себя на мысли, что если разговор продлится больше пяти минут, то он не сможет сдержаться и огреет пациентку по собственноручно прооперированному кумполу чем-нибудь тяжелым! «И суд меня оправдает!» — подумал он.

Не давала она покоя и своему лечащему врачу из ЦКБ, беззастенчиво звоня ему три или четыре раза за ночь с азарцевского телефона. Наконец тот доктор не выдержал первым.

— Знаете, — сказал он, — если вы говорите, что вам так плохо и вас не лечат должным образом, вызывайте машину, пусть вас привезут в ЦКБ. Я приеду и сам осмотрю вас. Только тогда я смогу принять какое-либо решение.

— Хорошо! — кротко сказала больная и передала разговор Азарцеву. — Доктор считает, что меня надо немедленно перевести в ЦКБ! Чтобы там мне наконец оказали квалифицированную помощь!

— А как же перевязки? — спросил Азарцев. — Кто будет там за вами наблюдать?

— Я думаю, хирурги, которые делают там сложнейшие операции, уж как-нибудь смогут меня перевязать! — с пафосом ответила пациентка.

— Вызывайте машину! — ответил измотанный Азарцев. — Но имейте в виду, что за результат операции, раз вы нарушили условия договора, я ответственности нести не могу!

— А это мы еще посмотрим, кто будет нести ответственность и кто нарушил условия договора! — заявила больная, гордо вскинув голову.

— Тут ей никакой отек не мешает! — пробормотал присутствовавший при разговоре анестезиолог. И вот сейчас раздался этот громкий стук в ворота.

«Надо сказать охраннику, чтобы пропустил машину!» — подумал Азарцев и вдогонку ему крикнул:

— Открой! — А потом вдруг посмотрел на часы. — На Кольцевой, что ли, машина стояла? Из города до нас за полчаса добраться немыслимо.

От ворот донесся какой-то крик. Надрывный мужской голос то ли звал кого-то, то ли ругался.

— Не положено! — услышал Азарцев голос охранника и побежал к воротам. Анестезиолог тоже решил посмотреть, что происходит, вышел на крыльцо и стоял, освещенный светом старинных фонарей, на лестнице.

— …твою мать! Я на ней жениться хочу! Открывай, говорю, а то хуже будет!

Азарцев на бегу понял — что-то не так. В узком проеме ворот, которые охранник теперь силился закрыть, металась фигура какого-то парня в синей куртке, похожей на телогрейку. На обочине стояла потрепанная машина с раскрытыми дверцами. Парень как-то ловко извернулся и проскочил в щель между воротами. В руках у него холодно блеснул металлом какой-то длинный предмет.

«Это же ружье!» — холодея сердцем, подумал на бегу Азарцев.

— Ну, я вам сейчас покажу, гадам! Я вам покажу, как подпольные больницы устраивать, как девчонок запутывать да за деньги детей убивать! — Парень дрожащими руками прицелился из охотничьего ружья. — Разнесу вас всех, сволочей, к чертовой матери!

«Ба-бах!» — ошеломительно в ночной тишине прогремел выстрел, и мраморная голова Афродиты разлетелась в куски, оцарапав щеку стоящему рядом анестезиологу. Тот, ничего не понимая, кубарем скатился с крыльца и присел за выступ стены.

— Ленка, выходи, а то хуже будет! — что было силы заорал парень и сделал еще один выстрел в воздух. Дальше он стал целиться по освещенным окнам клиники.

Доктор-анестезиолог, опешив, стал шарить вокруг себя по холодной земле руками. «Хоть бы камень какой под руку попался! Навели чистоту, блин, даже оружия пролетариата и то не оставили!»

— Не стрелять! — громовым голосом закричал Азарцев. — Кто вы такой? И что вам нужно?

Он перешел на шаг и спокойной походкой пошел к воротам. Его фигура, одетая в светло-голубую хлопчатобумажную пижаму, светилась во тьме и была видна как самая ясная цель.

— В сторону! — сказал он охраннику, и тот не заставил долго ждать.

Парень, наведя ружье на Азарцева, закричал срывающимся мальчишеским голосом:

— Выводи Ленку, а то убью!

Анестезиолог, поняв, что внимание парня пока целиком переключено на Азарцева, пригнувшись, проскользнул в дом и стал дрожащими пальцами набирать номер милиции.

— Говори спокойно, — сказал Азарцев парню, осторожно пригибая ствол ружья к земле, — что за Ленка и откуда она взялась?

И в это самое время с крылечка бывшей родительской дачи, обеими руками держась за живот, скатилась растрепанная, босая Ленка — та самая молоденькая брюнетка из предродовой палаты.

— Сашенька, не стреляй, так получилось! — тоже что было силы закричала она и бросилась к парню. Она подбежала и кинулась ему на шею, громко рыдая. Парень выпустил из рук ружье, обнял Ленку и стал гладить ее по спине, что-то приговаривая, за что-то укоряя.

— Как ты могла? Ну как ты могла? — доносилось от них до Азарцева. Он поднял с земли ружье и пошел в дом. Парень взял босую Ленку на руки и понес обратно. Ленка громко вдруг вскрикнула и схватилась за живот. Они скрылись в гинекологическом блоке. Охранник закрыл ворота клиники. Борис Яковлевич, распорядившись отнести Ленку в родовую, стал протирать руки дезинфицирующим раствором.

— Сиди тихо тут, — сказал он парню, оставшемуся в коридоре. — Сейчас она покричит, и все будет закончено. Не вздумай рваться к ней. Будешь только мешать.

Парень, по виду совсем мальчишка, схватился за голову и сел на корточки, привалившись к двери.

— Пациентов не разбудили? — спросил Азарцев у анестезиолога, вернувшись в дом.

— Спят как сурки, — ответил тот. — Им на ночь сделали снотворное и обезболивающее — пушкой не разбудишь.

Две машины к воротам клиники подъехали одновременно. Со стороны Москвы показалась блестящая «вольво» с пожилым господином и его молодым компаньоном. Под руки они вывели из ворот громко стонущую даму с голубыми волосами в повязке, закутали ее в меховое манто, усадили в машину и увезли. А из поселка явилась милиция забрать ружье и парня. Вышедший к милиционеру Азарцев уговорил его подождать немного, пока не разродится брюнетка, чтобы парень убедился, что с ней все в порядке, и стал менее агрессивным.