Ликвидатор - Юлия Гутиева

Люди остановились, рассредоточившись на поляне только им одним понятным образом.

«Как много бы я отдала за возможность услышать их разговор», — думала Джули, жалея о том, что она — не вампир. В кино у них потрясающе получается шпионить.

— Тянуть не стоит, — зло улыбнувшись, произнёс Пётр.

— Согласен, — подтвердил Берк и скомандовал обречённому, — начинай!

Джули видела, как парень в кепке наклонился к карону и что-то ласково зашептал ему на ухо. В «ласково» и «зашептал» Джули не сомневалась, хотя не слышала слов.

А вот мычание маньяка, внезапно рухнувшего на колени, заставило поёжиться. Странно, но к нему никто даже не притронулся. Ничего не понимающей Джули оставалось только наблюдать.

— Леонид действительно сделал это, — прошептала Сейма, равнодушно смотря на корчащееся в муках чудовище, что называлось человеком. Ей хотелось крикнуть в лицо монстру: «Теперь ты знаешь, каково было тем, кого ты убил», но женщина сдержалась.

— Леонид — мастер своего дела, — многозначительно изрёк Берк, — причём, не одного. Он — лучший патологоанатом и один из лучших магов.

Задумавшись на несколько секунд, Моран продолжал:

— Карон не может не прийти. На жертве его личная печать палача. И как бы сильна не была связь с человеком, если его хозяин действительно человек, проигнорировать предназначение, заложенное природой, он не в силах. К тому же, наш монстр в разы усиливает зов, — Берк внимательно посмотрел на карона, застывшего рядом с обречённым. — Нам остаётся только ждать.

Сейма бросила быстрый взгляд на шефа и тут же пожалела об этом. Каменная маска, скрывающая лицо, грубо резанула по сердцу, зацепив шрам на самом дне души. Оборотень вспомнила дорогу, разбитую машину, Игоря Конева и ликвидатора, отбросившего всё человеческое в страшные минуты расправы в лесу.

Стоя у двери, карон отчаянно бил хвостом по полу, жалобно завывая. Созданное природой нельзя изменить, не искалечив натуру. Человек медленно опустился на колени рядом с другом.

— Я тоже чувствую зов, но это может быть ловушкой. Тебе туда нельзя, — впервые за несколько месяцев мужчину охватила тревога. Погладив монстра по голове, хозяин ласково прошептал, — ты останешься.

Глаза зверя смотрели в глаза человека, отражаясь странным блеском в тёмной глубине. Тёплый язык коснулся щеки мужчины, и в следующую секунду, разбив стекло, чудовище скрылось в чаще леса.

Нецензурно выругавшись, друг бросился следом.

Прошёл час. Джули сидела на дереве, не отрывая бинокль от глаз, компания замерла на поляне, вероятно, кого-то ожидая.

Внезапно Неменцев дёрнулся, мощная судорога прошла по телу. Кор тряхнул головой, втянул носом воздух и произнёс, обращаясь к Берку:

— Карон приближается, хозяина не чувствую, впрочем, как и всегда. Остаётся надеяться, что один не ходит без другого.

Моран отошёл от остальных.

— Я поставлю защитное поле в радиусе трёх километров, — слова звучали грубо и отрешённо. — Если нас кто-нибудь видит или слышит, он уснёт прямо сейчас, а проснувшись, забудет. Остальным не дадут приблизиться инстинкты, кричащие об опасности. Машины будут разворачиваться, люди — обходить круг десятой дорогой.

— Возможно, мы найдём хозяина спящим, — предположила Сейма.

Пётр ехидно хмыкнул:

— И откуда в тебе столько оптимизма? Если он и человек, то не вписывающийся в стандартные законы и правила. И рассчитывать на реакцию обычного смертного — ошибка.

— Я понимаю это, но надеяться никто не запретил, хотя, тебе подобного не понять, — огрызнулась оборотень, демонстративно отвернувшись от наёмника, но чувствуя его пронизывающий взгляд у себя на спине.

Ликвидатор закрыл глаза. Сила, сосредоточенная внутри вампира, вырвалась на свободу, мощной волной покрывая обозначенное расстояние. Серый цвет затопил реальность: деревья, дороги, машины и особняк вдруг стали бледными, едва различимыми на фоне остального мира, но этого не мог заметить никто.

Джули ощутила неприятный толчок в грудь, затем накатила дикая усталость, туман в голове мешал трезво мыслить, глаза слипались, но руки продолжали крепко держать бинокль.

«Какого хрена?!» — грубо спросила Фарион саму себя, резко тряхнув головой. Мир обрёл прежние краски, в голове прояснилось, и брюнетка с новыми силами продолжила наблюдение за людьми на поляне.

Посвящается Катерине — читателю, который со мной и моим романом уже не первый год.

========== Глава 75 ==========

Гаремова тщательно выбирала брюки, пытаясь создать идеальный образ — «скучаю, но по-прежнему обижена, хотя, готова начать с нуля».

Джинсы для такого случая не подходили — слишком просто, обтягивающие чёрные леггинсы — слишком сексуально (они буквально приказывали смотреть на идеальную пятую точку, причём, не только лицам мужского пола).

«Это позже, — мысленно отметила София, — когда приду красть документы по Максу… Фуф, какое мерзкое слово — «красть», но выбора нет».

Но Гаремова лукавила, она прекрасно понимала: выбор есть всегда, просто он уже сделан.

Достав тёмно-синие, чуть расклешённые к низу брюки, рыжая бестия удовлетворённо хмыкнула, растянув губы в улыбке. Приталенное, выше колена пальто в тон штанам подчёркивало стройную фигуру. Образ завершали чёрные сапожки на высоких каблуках, кожаная сумочка и роскошный огненно-рыжий хвост, эффектно покачивающийся при каждом шаге хозяйки.

Подойдя к зданию, где располагался офис ликвидатора, София взглядом выцепила машину Леонида, выбрала удобную позицию для начала операции и закурила. Выпуская дым через нос, Гаремова смотрела себе под ноги, ощущая всё нарастающую тревогу. Утром ей казалось, что вся ситуация должна быть игрой, пусть сложной, подлой, жестокой, но игрой, не более. Внезапно эмоции изменили плану. Чем дольше София курила, тем острее становилось непонятно откуда взявшееся чувство одиночества.

«Ещё и Фарион где-то шляется, шпионка хренова, — проворчала Гаремова, затем добавила шёпотом, коря саму себя, — нельзя было её отпускать одну. Только бы ничего не случилось. Один уже доигрался».

Дверь открылась, София вздрогнула, оторвав взгляд от дороги, изобразила на лице несмелую улыбку (для этого пришлось простоять перед зеркалом не менее получаса, репетируя), но на крыльце появился не Леонид, а яркая брюнетка, которую, по утверждению Фарион, рыжей бестии не стоило воспринимать, как соперницу.