Оруэлл: Новая жизнь - Дэвид Дж Тейлор

Лоуренс О'Шонесси, "не в силах придумать больше лжи о болезни", сказал ему, что у него фтизис - туберкулез во всем, кроме названия. Хотя Эйлин считала, что они "глупо" приехали в Северную Африку, Оруэлл "чувствовал себя обязанным, хотя постоянно и справедливо жаловался, что из-за вполне сознательной кампании лжи он впервые в жизни оказался в долгах и потерял практически год из тех немногих, на которые он может рассчитывать". Лгали ли Оруэллу? Он наверняка знал, насколько серьезно был болен, когда его впервые поместили в Престон-Холл: кровоизлияние в легкое и обнаружение старых туберкулезных шрамов. И все же постоянные протесты, что с ним все в порядке, странно сочетаются с фактическим признанием Эйлин о том, что ему осталось "совсем немного" лет. Похоже, что половина из них отрицает истинное состояние своих легких, а другая половина мрачно смиряется с будущим ухудшением здоровья. Позиция Эйлин тоже ужасно противоречива: преданность брату, которого она подозревает в том, что он ввел в заблуждение ее мужа, противостоит осознанию того, что супружеская жизнь, в которую она вступила всего тридцать месяцев назад, может оказаться очень недолгой.

Если письма Эйлин дают хорошее представление о распорядке жизни на вилле - Маджуб приезжал рано утром со свежим хлебом и молоком на завтрак, ел яйца и фрукты по случаю, - то дневник, который Оруэлл вел во время своего пребывания в Марокко, решительно не радует. Внимательно следя за сельскохозяйственными методами, огромными стаями скворцов, которые уничтожали оливковые деревья, и ежедневным подсчетом яиц, он не нашел ничего вдохновляющего в местных пейзажах или обычаях, хотя арабские похороны были "самыми жалкими из всех, что я видел": тело бросали в яму глубиной не более двух футов, и ничто не покрывало ее, кроме кучи земли и кирпича или разбитого горшка с одного конца. Рождество почти не праздновали: Эйлин снова заболела, а Оруэлл признался, что только вечером вспомнил о дате. Но конец года принес долгожданные новости из Испании. В длинном письме к Фрэнку Джеллинеку, испанскому корреспонденту газеты "Манчестер Гардиан", говорится, что Оруэлл только что узнал о побеге Жоржа Коппа из тюрьмы после восемнадцати месяцев заключения и его прибытии в Англию. Полегчавший на семь килограммов, Копп был, вероятно, в лучшей форме, чем Роберт Уильямс, который вернулся "с кишками, набитыми кусочками снарядов", - сказал Оруэлл Джеку Коммону. Пока что Копп жил у О'Шонесси в Гринвиче, но планировалось поселить его в Уоллингтоне. Что касается испанских товарищей Оруэлла, то он признался другу Дугласу Мойлу, который прислал ему письмо от поклонников, что "у меня есть новости о нескольких испанцах, которых я знал, но они всегда были убиты".

В конце месяца он снова заболел: в письме Эйлин к Фрэнсису Уэстроупу, заказывающему книги, он извиняется за то, что не может писать. Но новый проект начал набирать обороты. 4 января он сообщил Джону Леманну, что "довольно сильно погружен в роман, который я пишу". Неделю спустя Коммон сообщил, что надеется закончить черновой вариант на следующий день. Несмотря на свой - и Эйлин - очевидный энтузиазм по поводу рукописи, он старался не преувеличивать свое удовлетворение: "Я не недоволен некоторыми частями моего романа, который я надеюсь закончить к началу апреля", - сказал он Джеффри Гореру в середине января. Одновременно с этим разрабатывались и другие планы. В просьбе Эйлин в "Вестроуп" о копиях "Мартина Чузлвита" и "Барнаби Раджа" мы видим первый проблеск длинного эссе "Чарльз Диккенс", которое займет его в начале лета 1939 года. В письме к Гореру также упоминается его план "очень большого романа, фактически трех серийного, размером примерно с "Войну и мир", но я хочу еще год подумать над первой частью". Все это, естественно, зависело от того, сможет ли он жить так, как хотел: "Не могу выразить, как сильно я хочу остаться в живых, избежать тюрьмы и денежных забот в течение следующих нескольких лет", - сказал он Джеку Коммону.

Четвертый роман Оруэлла - пока не имеющий названия, хотя в его дневнике от 13 ноября 1938 года есть интригующее упоминание о черепахах в близлежащем резервуаре с водой, "поднимающихся в воздух", - представляет собой некое отступление. Центральные персонажи трех предыдущих романов писателя в той или иной степени являются проекциями человека, который их создал, но в романе Coming Up for Air перевод жизни в искусство значительно более косвенный. Джордж Боулинг, главный герой с избыточным весом, не только старше Оруэлла на добрый десяток лет; он также является выходцем из гораздо более низкого социального слоя. Еще более необычно то, что ему позволено самому рассказать эту историю. То, что следует далее, - это не только исследование социального диапазона, но и упражнение в чревовещании, которое тем более примечательно, что Оруэлл явно наслаждается своей пародией. Хотя тема книги представляет собой причудливое сочетание проникновенной элегии и самого страшного пророчества, в результате получилась странная юмористическая книга. В гораздо большей степени, чем опустившийся на дно Флори или Гордон Комсток, доживающий свой век в захламленной спальне, Боулинг чувствует себя в своей шкуре, знает, что он за человек и чего ждет от него мир.

Как вы подозреваете, именно опыт жизни в Марокко вернул Оруэлла к пейзажам Южного Оксфордшира. Написанная за письменным столом с видом на оливковые рощи и пыльный кустарник, книга "Поднимаясь в воздух" - это роман, зависший между двумя мирами: любовное письмо к потерянной Англии, наполненное ушедшим эдвардианским летом, запахом деревенских дорожек в сумерках и рыбы, вытащенной из незагрязненных ручьев, и одновременно ужасающий прогноз того, что Г. Г. Уэллс - один из его значительных авторитетов - назвал бы формой грядущих событий. Боулинг - страховой агент средних лет, только что потерявший последний из своих естественных зубов, живущий в недавно построенном поместье в западном Лондоне со своей ворчливой женой, двумя любопытными безымянными детьми и закрадывающимся подозрением, что его лучшие годы позади, что будущее сулит лишь дрейф и упадок. Подобно Флори, Дороти и Комстоку, он - закаленный в делах одиночка, подавленный и сбитый с толку социальной системой, которая держит его на дне, но решительно настроенный вырваться, подняться на воздух, прежде чем снова погрузиться в теневой омут жизни низшего среднего класса 1930-х годов.

В этот момент, по дороге на вокзал Чаринг-Кросс, он видит яркий газетный плакат с надписью KING ZOG'S WEDDING POSTPONED (король Зог был единственным монархом Албании, вынужденным отправиться в изгнание, когда Муссолини вторгся в страну в апреле 1939 года). В тот же миг Боулинг переносится в прошлое, в приходскую церковь своего