Идущие - Абай Тынибеков

землю не провалился от стыда! Хорошо, что после этого он не стал притеснять и чинить препятствия в торговле на его базаре. Я-то уже подумал, что пора собирать весь свой товар и уезжать оттуда навсегда, но, хвала Небесам, он успокоился, видимо поняв, что я как бы и не виноват. Конечно же, отношения между нами немного охладели, но я постарался загладить свою вину. Ну сам понимаешь как, – Ишбулат посмотрел на Берджу и хитро подмигнул. – Так что ты, Фахад, как ни крути, а мой должник теперь, – и Ишбулат засмеялся, обнажая крупные белые зубы. – За тобой вкусная баранинка, ну и если расстараешься, то и от перепёлочек не откажусь. Или ещё как-нибудь отплатишь свой должок.

– Да, Ишбулат, если бы не срочные дела и возникшие вдруг непредвиденные обстоятельства, я бы не подвёл тогда. Ты уж прости, что так получилось. Виноват я перед тобой за тот случай. Признаю, – слегка хлопнув его по плечу, согласился Берджу. – Можем пойти, и я с удовольствием угощу тебя твоим любимым блюдом, – засмеялся Берджу.

– Фахад, я вот смотрю и не могу понять, зачем тебе столько работников? – перестав улыбаться и взглянув на Яншенука и Аззама, произнёс Ишбулат. – Я недавно приходил сюда, но не знал, что это твоё место на базаре и что это твой товар и твои люди. Тебя-то тогда я не увидел. Но сразу заметил, что у хозяина этого места многовато помощников, и, скажу откровенно, немного удивился. Кроме этих двоих я заметил ещё одного, довольно странного. У него повязка на лице. Что-то сегодня его нет здесь. – Ишбулат посмотрел на Берджу. – Зачем тебе все они? Аззама одного тебе хватило бы. Я, кстати, его знаю давно. Мы оба когда-то увлекались охотой, вот однажды и познакомились.

– Ты прав, Ишбулат, может показаться, что лишние люди работают, но всё дело в том, что я планирую немного расшириться, поэтому и нанял пару человек, пусть привыкают к работе, чтобы потом можно было без сомнений доверить им другое место на базаре. К тому же ты знаешь, что с наступлением весны отовсюду начнут прибывать многочисленные караваны, и тогда толковых работников не найдёшь, всех расхватают, даже самых, казалось бы, непригодных в торговом деле, – резонно объяснил своё поведение Берджу. – А что касается третьего работника, с повязкой на лице, так я его просто пожалел. Оказывается, он сильно обгорел во время какого-то пожара, стал никому не нужным, вот я и подобрал его. Работник неплохой, старательный и честный. Только вот иногда плохо себя чувствует, но ничего, поправится со временем. Сегодня я разрешил ему не выходить на работу. Пусть отлежится, бедолага.

– Да, сердобольный ты, Фахад, людей жалеешь, работу, кров и еду им даёшь, – разглядывая Берджу, задумчиво произнёс Ишбулат. – Вот только отплатит ли тебе этот калека тем же? Поверь, я знаю, что говорю. Был у меня такой же случай. Заметил я как-то одноглазого бродягу и, как и ты, пожалел, увидев, как горемыка умирает от голода и холода, взял к себе. Приютил я, значит, его, обогрел, откормил, одежду дал и кров, думал, как поправится, и работу ему дам, а он, как только немного пришёл в себя, исчез сразу, да к тому же кое-что из моего прихватил с собой. Вот так-то, Фахад. Вот такие они. Это неблагодарный люд. Они добра-то не понимают. Так что смотри не прогадай. Ну, довольно об этом. Тебе видней, Фахад, – поднимаясь, улыбнулся Ишбулат. – Пора идти. Сам знаешь, дела не ждут. Может, завтра загляну к тебе, заодно успеешь найти место, где есть перепёлки.

– Я найду это место, Ишбулат, и завтра буду ждать, – рассмеялся Берджу.

* * *

– Не только Аззам, но и Берджу, оказывается, знает этого вездесущего Ишбулата, – поделился Яншенук вечером с Джарбашем. – В этом, казалось бы, нет ничего такого, что вызвало бы подозрение, ведь они торговцы, ну конечно не считая Аззама, и их могут объединять какие-то общие интересы, но всё-таки одна странность была при их встрече. Ишбулат почему-то, обращаясь к Берджу, всё время называл его Фахадом. Что это значит?

– Фахадом? – удивился Джарбаш. – Это действительно странно, властитель, – согласился он и предположил: – Значит, мы чего-то не знаем о Берджу?

– Мы о нём, Джарбаш, вообще ничего не знаем. Нас ему доверили, и всё. А кто он такой на самом деле, нам неведомо. Что-то всё как-то нехорошо закрутилось вокруг нас. Меня это и беспокоит больше всего, – с досадой в голосе произнёс Яншенук. – Этот Ишбулат становится очень навязчивым. Он, как я понял, слушая их разговор, и завтра придёт сюда к Берджу. Нужно что-то делать, иначе, чувствую, он доставит нам много хлопот, если, того хуже, не принесёт беду. Тебе, Джарбаш, нужно срочно связаться с кем-то из наших визирей и передать веление безотлагательно разобраться с ним. Больше тратить время мы не станем.

– Я понял, властитель. Всё будет исполнено. Не буду откладывать и теперь же поеду к визирю Кутузу, пока ночь на дворе. С ним совместно и буду действовать, – поднимаясь, решительно произнёс Джарбаш. – С твоего позволения.

Он приложил руку к груди, склонил голову и вышел из юрты.

* * *

«Калека, говорит. Пожалел, говорит. Сказал, что приболел он. Как бы не так! За ним мой человек не смог угнаться. Так быстро и ловко больные не ходят. Все они там заодно. Друг друга прикрывают, всем говорят неправду. Грабитель, торговец, калека и ещё один сомнительного вида работничек собрались в одном месте и что-то явно замышляют. Почувствовали сегодня, что приду, и спрятали этого калеку в юрте. От меня скрыли, это точно. Ничего, вечно держать его взаперти не сможете. Если пока и не удаётся вспомнить, то всё равно всё сделаю, чтобы узнать его в лицо». Ишбулат в свойственной для него манере расхаживал по юрте и думал о событиях прошедшего дня. «Ах, Фахад, Фахад, ты даже не догадываешься о том, кто я, и о том, что знаю многое о тебе. Хоть ты и неплохой человек, но лазутчик из тебя не очень-то и толковый. Разве ведут себя так опытные люди, избравшие такую сложную и опасную работу? Нет, конечно. Тебе далеко до них, до таких, как я, если тебе вообще дожить доведётся до таких дней, в чём я очень сомневаюсь. Я бы уже сегодня выдал тебя канглам, но ты мне нужен. Я сделаю так, что ты будешь работать на меня, и тогда я всегда буду знать о том, что творится в землях усуней. Я не стану перекупать тебя. Я загоню тебя в