Сказочная фантастика - Роджер Желязны

— Четвертая Волна! — обрадовался Бинк. — Самая лучшая из всех!

— Да. Женщины Ксанфа были вдовами и жертвами насилия, а вдобавок и убийцами. Некоторые были стары или ущербны физически и эмоционально от войны. Но все они обладали сильной магией и железной решимостью. Они выжили в сильнейшем потрясении, когда были уничтожены почти все люди в Ксанфе. Когда первые мужчины узнали правду, они не выдержали и вернулись в Мандению. Но оставшиеся женились на вдовах. Они хотели иметь детей с могущественными магическими способностями — они думали, что магия может быть наследственной. Поэтому видели в юности и красоте лишь вторичные качества. Из них получились превосходные мужья. Некоторые стремились совершенствовать плодородие уникальной земли Ксанфа, а магия им виделась самой ценной частью окружающей среды. Впрочем, из Мандении были приведены не только мужчины, но и тщательно отобранные молодые женщины, ставшие впоследствии женами подросших детей нового Ксанфа — таким образом удалось избежать кровосмешения… Конечно же, это было заселение, а не вторжение оно было основано не на убийстве, а на прочных биологических и житейских принципах.

— Вот-вот, — сказал Бинк. — И в то время появились Великие Волшебники.

— Так и было. Конечно, происходили и другие Нашествия, но не такие трагические. И именно с этой поры, с времен Четвертой Волны, люди становятся преобладающим видом живых существ на этой земле. Конечно, и малые нашествия погубили множество людей, а иных вынудили стать скитальцами, но общая цепь поколений уже не прерывалась. Почти каждая разумная личность у вас может проследить свое происхождение до времен Четвертой Волны. Я уверена, что и вы тоже.

— Да, согласился Бинк. — У меня есть предки в каждой из шести Волн-Нашествий. Но я всегда считал Четвертую Волну самой главной.

— Установка Магического Щита стала, наконец, препятствием нашествиям. Щит держал все манденийские живые существа вне Ксанфа, а все местные — внутри. Щит был провозглашен спасением Ксанфа, гарантом благоденствия. Однако мир почему-то не улучшился. Как будто люди поменяли одну проблему на другую: видимую на невидимую. Все прошедшее столетие Ксанф не подвергался ни одному вторжению, но постоянно заявляли о себе другие угрозы.

— Вроде огненных жуков и вихляков или плохого Злого Волшебника Трента. — Бинк кивнул. — Магические опасности.

— Трент не был плохим Волшебником, — поправила Чери. — Здесь нужно иметь в виду одно тонкое обстоятельство.

— Гм, может быть. Он был хорошим Злым Волшебником. Всем повезло, что от него избавились прежде, чем он захватил весь Ксанф.

— Безусловно. Но, положим, появится другой Злой Волшебник? Или снова заявят о себе вихляки? Кто спасет Ксанф на этот раз?

— Не знаю.

— Иногда я думаю вот о чем: действительно ли Щит принес пользу? Он дал усиление магии в Ксанфе, предотвратив ее выход и рассеяние вне страны. И это означает, что магия здесь может накопиться до взрывной точки… Хотя, вне всякого сомнения, мне не хотелось бы, чтобы вернулись дни Вторжений!

Бинк никогда не размышлял о Щите с этих позиций.

— Мне трудно оценить проблему концентрации магии в Ксанфе, — сказал он. — Мне по-прежнему хочется, чтобы ее было чуть больше. То есть чтобы что-то было и для меня, для моего таланта.

— Быть может, — отозвалась Чери, — тебе было бы лучше без него. Разумеется, если бы ты получил разрешение от Короля остаться…

— Ха! — скривился Бинк. — Лучше я буду жить, как отшельник в самой дикой местности! Моя деревня не потерпит человека без магического таланта.

— Странные перемены, — невнятно произнесла Чери.

— Что?

— О, ничего! Я просто подумала о Германе Отшельнике. Его изгнали из нашего стада за неприличное поведение. Это случилось несколько лет назад.

Бинк засмеялся.

— Что может показаться неприличным кентаврам?! Что же он такого сделал?

Они ехали как раз по краю красивого поля цветов, и Чери внезапно остановилась.

— Дальше я не пойду, — проговорила она сухо. Бинк понял, что снова ляпнул что-то не то.

— Я не хотел обидеть… я прошу прощения, если что-нибудь такое…

Чери расслабилась.

— Да, ты, конечно, не мог знать. Запах этих цветов заставляет кентавров делать странные вещи. Я должна была находиться подальше от них… ну, разве что за исключением самых крайних случаев… Замок Волшебника Хамфри находится отсюда в пяти милях к югу. Будь бдителен. Опасайся враждебной магии. И, я надеюсь, ты найдешь свой талант.

— Благодарю, — ответил Бинк.

Он соскользнул с ее спины. После долгой езды верхом ноги плохо слушались его, но он понимал, что Чери сэкономила ему — день ходьбы. Он обошел ее, чтобы оказаться лицом к лицу, и протянул руку.

Чери приняла ее, затем наклонилась, чтобы запечатлеть материнский поцелуй — в лоб. Бинку хотелось, чтобы она не делала этого, но он не стал противиться, затем механически улыбнулся и пошагал к югу. Он услышал, как, удаляясь, застучали по тропе копыта, и внезапно ощутил себя бесконечно одиноким. Утешившись тем, что путешествие его близится к концу, он двинулся дальше. И еще ему было очень интересно, что же такого натворил этот Герман Отшельник, что показалось кентаврам неприличным?

3

Провал

Бинк в ужасе стоял на краю обрыва. Тропу прерывала другая трещина. Нет, не трещина, — мощный провал, шириной в полмили и, казалось, бездонной глубины. Чери-кентавр явно не знала о нем, иначе предупредила бы. Наверное, он образовался недавно, возможно, в течение прошлого месяца.

Только землетрясение или магия, способная вызвать катаклизм, могли породить такой каньон и настолько быстро. Но о подобном землетрясении он не слыхал. Значит, все дело было в магии. И действовал Волшебник, обладающий феноменальной силой.

Кто бы это мог быть? Король в дни своего расцвета мог бы создать такой провал, вызвав жестко контролируемую бурю или направленный ураган, но у него не было никаких причин делать это. Да и мощь его настолько ослабла, что теперь он не смог бы справиться с чем-либо подобным. Злой Волшебник Трент? Но он был преобразователем, а не повелителем землетрясений. Добрый Волшебник Хамфри обладал магией, включавшей в себя сотни полезных заклинаний. Некоторые из них могли бы помочь ему создать такой большой провал, но трудно было представить, зачем это могло ему понадобиться. Хамфри всегда делал только то, за что можно было получить вознаграждение. Не появился ли в Ксанфе еще один Великий Волшебник?