Реформация. История европейской цивилизации от Виклифа до Кальвина: 1300—1564 гг. - Уильям Джеймс Дюрант

двух его помощников. В автопортрете нет никаких комплиментов: одежда поношена и порвана от труда, руки грубы, борода неухожена, широкое, поднятое вверх лицо сосредоточено на замысле и исполнении работы. Когда этот захватывающий шедевр был закончен, Крафт вернулся к своей любимой теме, вырезав семь колонн из песчаника со сценами из Страстей; шесть из них сейчас находятся в Немецком музее; одна из них, "Погребение", , является типичной для тевтонского искусства - смелый реализм, который не нуждается в идеализации, чтобы передать искреннее благочестие и веру.

В малом искусстве сохранялись те же средневековые настроения и темы. Миниатюристы по-прежнему пользовались достаточным спросом, чтобы содержать процветающие гильдии. Крупные художники, такие как Дюрер и Гольбейн, рисовали эскизы для витражей; это искусство, пришедшее в упадок во Франции и Англии, теперь достигло своего апогея в Германии; Лоренцкирхе, соборы Ульма и Кельна получили в этот период всемирно известные окна. Не только церкви, но и гильдии, замки, даже частные дома имели витражные окна. Такие города, как Нюрнберг, Аугсбург, Регенсбург, Кельн и Майнц, гордились своими мастерами-художниками: металлистами, прославившими факелы, люстры, тазы, эверы, замки, подносы; ювелирами, чьи изделия, от ложек до алтарей, ценились по всей Европе; текстильщиками, ткавшими прекрасные ковры, гобелены, церковные облачения и нарядные одежды патрициев; набожными женщинами, изнурявшими свои пальцы и глаза, чтобы покрыть алтари и священников вышивками и шелком. Резчики по дереву никогда не были лучше. Михаэль Вольгемут, кроме того, что расписал два великолепных окна для Лоренцкирхе, вырезал из дерева дюжину алтарных шедевров, а затем научил Дюрера превзойти его.

Гравировка путем вырезания рисунка на дереве или меди превратилась в пятнадцатом веке в зрелое искусство, уважаемое наравне с живописью. Величайшие художники культивировали ее. Мартин Шонгауэр довел ее до конца; некоторые из его гравюр - "Бичевание Христа", "Несение креста", "Святой Иоанн на Патмосе", "Искушение святого Антония" - являются одними из величайших гравюр всех времен.44 Иллюстрирование книг гравюрами стало удобным и популярным и быстро вытеснило иллюминирование. Самые известные картины того времени были размножены в гравюрах, которые охотно продавались в книжных лавках, на ярмарках и фестивалях. Лукас ван Лейден проявил поразительное мастерство в этой области: он гравировал своего "Магомета" в четырнадцать лет, "Ecce Homo" - в шестнадцать (1510), а в гравюре на меди "Максимилиан" достиг совершенства.45 Гравировка сухим острием, когда заостренный инструмент отбрасывает заусенец или гребень вырезанного металла вдоль линий рисунка, использовалась анонимным "Мастером домовой книги" в 1480 году. Травление, когда металлическую поверхность покрывают воском, вырезают рисунок на воске и позволяют кислоте разъедать (нем. ätzen) открытые линии, выросло из украшения доспехов в разрезание металлических пластин, с которых можно было печатать офорты; Даниэль Хопфер, оружейник, кажется, сделал первый зарегистрированный офорт в 1504 году. Бургкмайр и Дюрер практиковались в новом искусстве неумело; Лукас ван Лейден, вероятно, научился ему у Дюрера, но вскоре превзошел его в мастерстве.

В живописи это был величайший век Германии. Под влиянием голландской и итальянской школ, а также своего собственного эмигранта Мемлинга, немецкие живописцы второй половины XV века перешли от готической интенсивности и неуклюжести к более изящным линиям и фигурам, которые двигались с легкостью в естественных сценах, отражающих домашнюю жизнь торжествующей буржуазии. Сюжеты оставались преимущественно священными, но светские темы продвигались вперед; алтарные образы уступили место панно, а богатые дарители, которых больше не устраивало стоять на коленях в углу религиозной группы, требовали портретов, в которых они были бы все вместе. Сами художники вышли из средневековой анонимности в самостоятельные личности, подписывая свои работы именами, как попытку обрести бессмертие. По-прежнему безымянным остается "Мастер жизни Девы", работавший в Кельне в 1470 году, оставивший Деву и Святого Бернарда с очень немецкой Девой, выжимающей молоко из груди для Младенца, перед набожным монахом, который едва ли похож на небесную гончую, преследовавшую Абеляра. Михаэль Пахер - один из первых, кто передал как свое имя, так и свое творчество. В приходской церкви Святого Вольфганга в Зальцкаммергуте до сих пор сохранился массивный алтарный образ длиной тридцать шесть футов, который он вырезал и расписал для нее в 1479-81 годах; изучение перспективы в этих панелях послужило основой для образования немецкого искусства. Мартин Шонгауэр привнес в свою живопись тонкость искусного гравера и нежные чувства Рогира ван дер Вейдена. Шонгауэр родился в Аугсбурге (ок. 1445 г.), поселился в Кольмаре и создал там школу гравюры и живописи, которая сыграла важную роль в воплощении этих искусств в Дюрере и Гольбейне.

Год за годом процветающие города юга отбирали лидерство в немецком искусстве у Кельна и севера. В Аугсбурге, центре торговли с Италией, Ганс Бургкмайр привнес в свои картины итальянские декоративные штрихи, а Ганс Гольбейн Старший соединил итальянский орнамент с высокой серьезностью готического стиля. Ганс передал свое искусство сыновьям Амброзу и Гансу, которых он с любовью изображал на своих картинах. Амброз исчез из истории, а вот Ганс Младший стал одним из прославленных художников Германии, Швейцарии и Англии.

Величайшим из предшественников Дюрера был Маттиас Готхардт Нейхардт, который по ошибке ученых стал известен потомкам как Маттиас Грюневальд. В рамках бессмертной социальной наследственности искусства он научился магии живописца у Шонгауэра в Кольмаре, добавил свою собственную жажду славы и совершенства, терпеливо практиковался в Генте, Шпейере и Франкфурте и выбрал Страсбург в качестве своего дома (1479). Вероятно, там он написал свое первое мастерское произведение - двойной портрет Филиппа II из Ханау-Лихтенберга и его жены; сам Дюрер никогда не превзойдет его по глубине проникновения и изяществу исполнения.46 Странствуя, Грюневальд некоторое время работал с Дюрером в Базеле - там он написал "Мужской портрет", хранящийся сейчас в Нью-Йорке, - и снова с Дюрером делал гравюры на дереве в Нюрнберге. В 1503 году он поселился в Селигенштадте, где окончательно сформировался его собственный зрелый и характерный стиль - графическое изображение библейских сцен со страстным чувством и трагической силой. Архиепископ Альбрехт сделал его придворным художником в Майнце (1509), но уволил его, когда Грюневальд продолжал аплодировать Лютеру (1526). Он неудачно женился и удалился в меланхоличное одиночество, которое, возможно, придало несколько мрачных оттенков кьяроскуро его искусства.

Его шедевром - возможно, величайшей немецкой картиной - является сложный полиптих, созданный для монастыря в Изене в 1513 году. На центральной панели изображены Дева Мария и ее Младенец в почти тернеровском сиянии золотого цвета на фоне далеких морей. Но самая выдающаяся и незабываемая панель - это жуткое Распятие: Христос в последней агонии, тело покрыто ранами и кровавым потом, конечности искажены болью; Мария, падающая в обморок на руках святого Иоанна;