Музыкальный приворот. Книга 1 - Анна Джейн

— Что ты говоришь, дочка? — не расслышала Софья Павловна, сидевшая рядом и гладившая Кота.

— Да так, мам. Пойду-ка я по магазинам. У меня завтра важная встреча, нужно что-нибудь новенькое прикупить. Папа ведь не планирует в этот понедельник День семьи устроить? — Вспомнилось вдруг светловолосой девушке.

— Нет, — улыбнулась тетя Соня, — он завтра со своими германцами встречается. Совсем на их почве чокнулся наш папа. А ты на свидание собралась, Ниночка? С Келлочкой?

Но та не успела ответить, а, точнее, немного приврать матери о том, что должно было быть в понедельник, — звонкая трель прервала разговор родственниц.

— Принесло очередную заразу, — направилась ко входной двери девушка, по пути пнув косяк.

Не глядя в видеоглазок, Нина распахнула дверь и тут же попыталась закрыть ее обратно: на пороге стоял Баба-яга собственной персоной, разодетый, как жених на свадьбе, — только цветка в петлице не хватало.

— Ниночка! Я так по тебе соскучился! — простер он руки по направлению к девушке, но та лишь молча тянула на себя дверь, сожалея третий раз в жизни, что папы нет дома. Первый раз подобного рода сожаление настигло ее в раннем подростковом возрасте, когда Ирка притащила в дом кучу парней и девушек — решила устроить вечеринку в те счастливые времена, когда родители решили пару дней провести в солнечной Италии. Вся эта компания очень шумно вела себя и раздражала Ниночку, которая, в силу возраста, не была настолько физически сильной, чтобы выпроводить два десятка людей, да и было ей всего лишь тринадцать лет. Естественно, она сделала что смогла — выкинула обувь гостей с балкона, выливала спиртное из открытых бутылок, плевала в еду, подожгла скатерть, но Ирка, умудрявшаяся выправлять все вредительские действия сестры, в конце концов заперла ее в ванной.

Во второй раз это случилось пару лет назад, когда тоже еще малолетняя подруга осталась одна дома, когда вырубили свет, и ей почудилось, что к ней в дом через балкон хотят забраться воры. Но на самом деле это был нетрезвый сосед сверху, которого жена не пускала домой, а он решил попасть в родные пенаты через балконы, возомнив себя альпинистом-профессионалом.

Сейчас подруга тоже очень хотела, чтобы Виктор Андреевич оказался в квартире и спустил нежданного гостя с лестницы, перед этим предварительно намылив ему шею.

— Проваливай, — ловко тянула на себя дверь девушка, но все-таки Валерий оказался сильнее — недаром же он постоянно тренировался в спортивном зале, нарабатывая мускулы (и все ради той, которая его на порог дома не собиралась пускать!). Вот если бы на месте подруги оказалась бы Катя или другая девушка, не занимающаяся какой-нибудь борьбой или боксом, они бы точно не смогли выстоять против напора этих сильных мужских рук, чей обладатель никогда уже не сможет избавиться от унизительной клички Баба-яга.

— Солнце, постой! — очень хотел попасть в дом к Журавлям Валерий. — Я привез тебе подарок!

— Для меня лучший подарок — если ты свалишь! — пыхтя, продолжала удерживать оборону Нинка.

— Любимая! — прокричал парень, пытаясь не только открыть тяжелую дверь, но и разглядеть девушку, которую так давно не видел вживую.

— Какая я тебе любимая, удод! — вызверилась Нинка.

— Это что тут такое? — спросил появившийся из кухни Сергей, вяло жующий бутерброд.

— Помогай мне, дурень! — шикнула на брата добрая сестренка.

— О, это еще кто? — выглянул Сережа и схватился за дверь. — Вор? Ментов вызвать?! Охрану?

— Это не вор, а Баба-яга! — натужно отвечала Нинка.

Сережа ее тут же понял — про этого персонажа он был наслышан прекрасно и даже слегка жалел сестричку, хотя частенько подкалывал ее насчет Валерия. Последним его удачным подколом такого рода был намек на то, что у Нинки и Бабы-яги могут родиться очень милые дети, если, конечно, они не пойдут в отца, а унаследуют красоту матери. Ведь чтобы добиться такого лица, сын владельца туристического агентства перенес ряд пластических операций. За такие слова Нинка избила Сережу зонтиком и больно ударила по скуле, поставив небольшой, но яркий фингал. Виктор Андреевич синяк разглядел и стал требовать у сына объяснений, потому что думал, что он опять дерется. Каково же было возмущение дяди Вити, когда он узнал о том, что именно Нинка разукрасила лицо Сережи.

Совместными усилиями брат и сестра стали понемногу перетягивать дверь на себя, но, однако, и Баба-яга не уступал. Окинув полубезумным взглядом обнаженный торс Сережи, предпочитавшего по дому ходить в одних шортах, молодой человек взревел.

— Иди отсюда, дебил! — попробовал прогнать Сергей поклонника сестры.

— Я тебе сейчас уйду! — не признал Валерий брата любимой в черноволосом юноше, который за последнее время сильно изменился и подрос. Поэтому, с ненавистью глядя на второго Журавля, он пообещал тому, что обязательно его убьет за то, что он посмел ходить полуголым по дому Ниночки. В ответ Сережа послал назойливого гостя на деревню к бабушке, и, пока обозленный Валерий, рвущийся к Нинке, ругался, посылая мнимого соперника к дедушке на хутор, дуэт Журавлей все же отвоевал дверь и сумел закрыть ее на все четырнадцать замков, которыми производитель оснастил ее в целях безопасности.

— Ты почему не смотрела в глазок? — напустился Сережа на сестру. — Ты зачем этому психу открыла?

— Заткнись, — бросила она ему, вместо того чтобы поблагодарить, и удалилась в свою комнату. Появление Бабы-яги слишком сильно подействовало на ее хрупкие нервы. К тому же тот за два часа успел позвонить ей с целых пяти номеров, послал кучу сообщений как на телефон, так в электронный почтовый ящик. На домашний телефон Валерий тоже успел позвонить, и, прежде чем девушка успела вырвать трубку из рук собственной мамы, он успел поболтать с тетей Соней, которая приняла его за Келлу. Она даже сказала неудачливому кавалеру дочери, что с нетерпением ждет его в гости, потому что он, видите ли, так ей, Софье Павловне, понравился, что она хотела бы, чтобы они с Ниночкой стали прекрасной парой.

Появление соперника, который был даже удостоен чести побывать в доме Журавлей и получить если не благословение от Нининой мамы, то что-то весьма похожее, разбудило в Бабе-яге просто пламень ревности. О чем он решительным образом и сообщил своей жестокой возлюбленной. Так как она не подходила ни к одному из телефонов и не реагировала на послания во всемирной паутине, Валерий не нашел ничего лучше, как нарисовать на асфальте под журавлевскими окнами послание:

«Я его убью, любимая! Ты только моя!»

В подтверждение своих искренних чувств Валерий нарисовал черное перевернутое сердечко, похожее на пиковое. Как раз тогда, когда Валерий при помощи друга закончил выводить последний знак, во двор заехал на своей большой и очень дорогой машине с личным водителем и Виктор Андреевич с компаньоном. Оба предпринимателя были необычайно счастливы — им удалось заключить контракт с французской фирмой, юристы которой были не такими скрупулезными, как их немецкие коллеги. Теперь Нинин папа был доволен и намеревался провести отличный вечер в кругу семьи.

— Ух ты, это, наверное, хахаль соседской Лизы вытворяет, — сказал он компаньону, глядя в окошко. — Асфальт малюет, художник хренов. Ты, Иваныч, только посмотри, что пишет парень! Это ведь даже не признание в любви! На месте этого Олега Романовича, который наверху живет, я бы этому парню настучал бы ногой по шее. Такой позор! Так его дочь опозорила в глазах всех соседей! А ведь у нас дом — сам знаешь! Все люди с положением! И тут такое на глазах уважаемого общества…

О том, что это посвящено его собственной дочери, а вовсе не Лизе, мужчина даже не задумывался. Он был твердо убежден, что единственный поклонник Нины, который мог бы осмелиться на такую выходку, — Келла, но сейчас, как говорила сама средняя дочь, «он полностью в ее руках». Конечно, Виктор Андреевич очень сильно не одобрял этого парня с синими волосами, как у гоблина (в сознании главы Журавлей гоблины выглядели примерно так, как барабанщик известной группы), но полагал, что этот дурак все-таки может способствовать улучшению родственных отношений между ними и престарелой теткой.

А вот Нинка сразу поняла, что этот знак предназначен ей. Нет, девушка не испугалась — она обозлилась и даже разбила любимую чашку, из которой пила зеленый чай с молоком.

— Мерзавец! — заорала она так громко, что Кот, сидевший на столе и пытавшийся стянуть колбасу с одного из маленьких бутебродиков, которыми Нинка поднимала настроение, подпрыгнул и в прыжке свалил стопку книг, предназначенных для одного из семинаров.

— Что за шум? — тут же заглянула к ней мама, несколько смущенная тем, что выдала стратегическую информацию дочкиному врагу.

— Кот книги уронил, — не стала говорить о надписи Нина и легонько пнула домашнего любимца, прогоняя вон из спальни. — Совсем распустился, мистер Большие Усы.